Влюбленный воин - Хизер Гротхаус

— Милорд, не могли бы вы уделить мне минуту-другую?

— Да, конечно, леди Хейд, — кивнул Тристан. — Я тоже надеялся поговорить с вами сегодня. Давайте пройдемся немного.

Какое-то время они шли молча, и Хейд было не так-то просто идти в ногу с этим великаном. Она уже собралась заговорить, но Тристан ее опередил.

— Прошу прощения за мое вчерашнее поведение, — сказал он. — Я не хотел вас напугать.

Хейд остановилась, замерла в изумлении. Она-то думала, что он по-прежнему на нее злится. И теперь она не знала, что ему ответить.

— Не мое дело учить вас, как управлять своими людьми, — сказала, наконец, Хейд.

Тристан решительно покачал головой:

— Нет-нет, я был не прав. Я вел себя ужасно.

Хейд посмотрела ему в глаза и увидела в них раскаяние. Раскаяние… и еще что-то такое, чему она не могла найти названия. «Как же ты могла, как ты могла?.. — спрашивала себя Хейд. — Почему ты говорила этому человеку такие обидные слова?»

Почувствовав, что теряет решимость, с которой шла на эту встречу, она сказала:

— Тогда не будем больше вспоминать об этом, хорошо? Я не потому вас искала.

— Да, не будем вспоминать. — Губы Тристана тронула ласковая улыбка. — Что ж, Хейд, пойдемте в башню. — Он предложил ей руку. — А по дороге расскажете мне, зачем вы меня искали.

Хейд нерешительно приняла предложенную руку — и тотчас же пожалела об этом. Прикосновение Тристана вызвало в ней трепет, и сердце гулко заколотилось. Забыв, что хотела сказать, она молча шла рядом с Тристаном, а вилланы, проходившие мимо, с улыбками кивали им:

— Доброе утро, милорд. Доброе утро, миледи. Слыша эти приветствия, обращенные к ним обоим, Хейд чувствовала, что мысли ее путаются. Люди приветствовали их так, словно они с Тристаном — жених и невеста.

Нет-нет, не может такого быть! Вильгельм не мог отменить свой декрет! И ей следует проявить твердость.

Стараясь не замечать улыбки Тристана, Хейд сказала:

— Я хочу попросить вас о милости, милорд.

— Постараюсь сделать все возможное, чтобы услужить вам, миледи.

Хейд сделала глубокий вдох и выпалила:

— Милорд, я хочу отправиться в Шотландию, чтобы поселиться среди родичей моей матери, в ее клане.

Тристан внезапно остановился, словно окаменел.

— В Шотландию? — переспросил он.

Хейд потупилась и, сделав над собой усилие, проговорила:

— Да, в Шотландию. Так было бы лучше для всех. Но для этого путешествия… — Она на несколько мгновений умолкла: каждое слово давалось ей с огромным трудом. — Чтобы совершить это путешествие, я нуждаюсь в вашей помощи.

Тристан стиснул зубы. Немного помолчав, спросил:

— Значит, вы еще сердитесь на меня? Так сердитесь, что решили бежать?

— Нет-нет! — Она подняла голову, и взгляды их встретились. — Я даю вам слово, что все забыто, я уже не сержусь. А причины, по которым я хочу уехать в Шотландию, не имеют ничего общего с нашей вчерашней ссорой.

Скрестив руки на широкой груди, Тристан спросил:

— Так что же это за причины… Хейд вспыхнула и прошептала:

— Вы прекрасно знаете, почему я хочу уехать. — Она осмотрелась, чтобы удостовериться, что их не подслушивают, и добавила: — И вы сами знаете, что это наилучший выход.

— Но почему? Почему наилучший? — Он чуть повысил голос: — Я не могу понять, почему вы хотите отправиться туда, где никогда раньше не жили. И неужели вы считаете, что тем самым решите все вопросы?

— Прошу вас, говорите потише! — прошептала Хейд в испуге. С трудом овладев собой, она продолжала: — Если меня не будет в Гринли, когда Вильгельм примет решение, для всех станет легче сделать правильный выбор.

— Не говорите глупости, — проворчал Тристан. Пристально посмотрев на нее, он вдруг спросил: — И о каком выборе вы говорите? Похоже, вы забыли, что кое-кто уже сделал выбор. Ведь у Солейберт есть любовник… К тому же я поклялся, что не женюсь на ней, — добавил Тристан, понизив голос.

— Ваша клятва не будет иметь значения, если Вильгельм все решит не так, как вам хочется, — возразила Хейд. — Потому что он — король, а вы — его вассал.

— Но Вильгельм мой друг, — решительно заявил Тристан. Он провел ладонью по щеке девушки. — Скажите мне, Хейд, чего вы боитесь?

— Ничего! — Не в силах выдержать его взгляд, она отвела глаза. — Хотя кое-чего, наверное, боюсь. Неужели вы хотите, чтобы я ожидала здесь решения Вильгельма до тех пор, пока Найджел не пошлет за мной и не заставит вернуться в Сикрест? А я ведь уже говорила вам, что ни за что туда не вернусь.

— Но, Хейд… Хейд, посмотрите же на меня, не отворачивайтесь. Вы что, действительно считаете, что я способен так легко вас отпустить? — Внимательно посмотрев ей в глаза, он спросил: — Что вы от меня скрываете? Я вижу, вы что-то скрываете…

Хейд с вздохом отвела глаза. Было бы намного легче, если бы Тристан перестал прикасаться к ней, если бы не говорил с ней так ласково. Ей было ужасно трудно лгать ему, но все же она сказала:

— Нет, я ничего от вас не скрываю. Просто мое пребывание в Гринли очень опасно. Опасно и для меня, и для вас тоже. — Подняв на него взгляд, она с мольбой в голосе проговорила: — Ах, ну почему вы меня не понимаете?

— Я понимаю гораздо больше, чем вам кажется, — возразил Тристан. — А вот вы совершенно не понимаете самого главного: здесь, рядом со мной, вам нечего опасаться.

— Но я не могу остаться, — прошептала Хейд. — Пожалуйста, отпустите меня.

Тристан наклонился к ней и прижался лбом к ее лбу. Они замерли на несколько мгновений, потом он отстранился и сказал:

— Что ж, давайте заключим договор. Дайте мне слово, что останетесь в Гринли, пока Вильгельм не примет решения. А если после этого вы все равно захотите уехать в Шотландию, то я помогу вам. Согласны, Хейд?

Она долго медлила с ответом. Наконец пробормотала:

— Но ведь глупо оставаться в Гринли, когда Найджел так близко… — Хейд не сомневалась, что Дональд выполнит свою угрозу, если она откажется помогать Найджелу. Хотя, с другой стороны, если Вильгельм все-таки отменит свое решение и Тристан обретет свободу, лорд Найджел уже не будет представлять опасности. Но что в таком случае произойдет с Берти? Позаботится ли о ней ее таинственный возлюбленный — или ее вернут обратно в Сикрест, обреченную на позор и гнев Найджела и Эллоры?

— Хейд, пожалуйста, — Тристан поцеловал ее в уголок рта, — не покидай меня сейчас.

Она закрыла глаза и, прижавшись к нему, прошептала:

— Тристан, я не… не знаю. Видишь ли, все это слишком… — Она умолкла, не в силах найти подходящие слова, чтобы выразить свои чувства.

— Останься хоть ненадолго. — Он снова ее поцеловал. — Останься, а потом посмотрим…