Бесстрашный - Тиа Луис

Прислонившись к барной стойке, я всматриваюсь в толпу, состоящую в основном из белых мужчин, в поисках лица Грега. Все они сливаются воедино, титулованные люди с привилегиями, демонстрирующие свою способность пренебрегать правилами в среде, где может случиться все, что угодно.

Наташа вкладывает мне в руку тонкий бокал для коктейля и присвистывает: «Вот он!», словно только что заметила Элвиса. Или самого Старину Голубоглазого. (прим. Фрэнк Синатра)

Грег спускается по лестнице в строгом бордовом костюме, черной рубашке и галстуке, которые подчеркивают его бледные черты лица и черные глаза. Я допиваю свой мартини, готовая покончить с этим, когда Наташа переплетает наши пальцы и тащит меня туда, где он занимает место в одной из кабинок.

— Привет, красавчик, — Наташа прижимается к нему, и он поднимает руку, позволяя ей приблизиться.

Я сажусь, выпрямив спину, как солдат, у внешней границы, проводя пальцами по ножке моего теперь уже пустого бокала для мартини. Я начинаю чувствовать эффект от выпитого мартини.

— Ты хорошо провела время на гала-концерте, Блейк? — Его ленивый голос доносится до меня из недр кожаного кресла винного цвета.

Моргнув, я встречаюсь с его темным взглядом.

— Я видела свою маму.

Грег изгибает бровь, и ухмыляется Наташе.

— Всегда плюс, я полагаю.

Наташа фыркает в свой бокал, а я прочищаю горло.

— Могу я поговорить с тобой? Наедине?

Не теряя ни секунды, Грег скользит к краю круглой кабинки.

— Я ждал, что ты спросишь.

«Не сомневаюсь», — эта мысль проносится у меня в голове, но я молча следую за ним, пока мы идем к задней части бара, проходим через деревянные двойные двери и попадаем в небольшую черную комнату со скамейками у каждой стены. Похоже, это комната для пип-шоу, если, конечно, в «Гибсоне» есть пип-шоу, о которых я никогда раньше не слышала.

— О чем ты хочешь поговорить? — Грег садится на черную бархатную скамью, широко раскинув руки, словно я собираюсь станцевать ему приватный танец.

— Я слышала, ты ищешь мою сестру.

Вздернув подбородок, он выдыхает смешок.

— Я уже нашел твою сестру.

— Я слышала, что ты разыскиваешь Хану за преступление, которое, по твоему мнению, она совершила.

— Мой дядя пропал. Я просмотрел все его записи, и все они ведут к вашей семье, в частности к твоей сестре. — Я никогда не замечала акцента в голосе Грега, но сейчас я его слышу — восточноевропейский.

— Твой дядя обокрал нас. Он причинил ей боль. Но это не значит, что Хана имеет отношение к тому, что с ним случилось.

Грег наклоняется вперед, опираясь предплечьями на ноги.

— А я думаю, что имеет. И ты пришла ко мне, прекрасно зная, что я ищу.

— Потому что Трип сказал мне.

Снова откидываясь назад, он выдыхает смешок, обнажая слишком много зубов.

— У вас, американцев, болтливые языки и никакой лояльности. Я придерживаюсь старых методов. Мой народ не позволяет нашим братьям погибнуть неотомщенными. Никто не встанет на нашем пути, ни мужчина… ни женщина.

Его черные глаза сверкают, и лед пробегает по моим венам. Старые методы? Его народ? Какого черта? Внезапно я понимаю, что мне нужно убираться отсюда. Немедленно.

— Ты один из них. — Мой голос едва слышен. — Что это? Русская мафия?

— Русской мафии не существует, — он смотрит на меня самыми холодными глазами, и у меня внутри все переворачивается.

Он говорит это, но я не настолько глупа, чтобы в это поверить.

Дрожь пробегает по мне, и я отступаю к двери. Поднимаясь на ноги, он смотрит на меня убийственным взглядом, сокращая расстояние между нами. Грег поднимает руки, и я думаю, что он схватит меня, когда раздвигаются двойные двери, и глубокий голос нарушает момент.

— Я здесь, чтобы забрать своего клиента, — Хатч хватает меня за плечо, притягивая к своей груди. — Извините за беспокойство.

Он крепко держит меня, когда выводит на улицу, накидывая свое толстое шерстяное пальто на мои обнаженные плечи, чтобы скрыть мою дрожь. Температура внутри «Гибсона» — восемьдесят градусов. Я дрожу не от холода.

Мое пальто забыто, когда Хатч целеустремленно движется, увлекая меня из задней комнаты через главный бар и вверх по лестнице к молчаливому, ожидающему черному внедорожнику.

— Прости, что не дал тебе больше времени. — Его глубокий голос тих, но я не беспокоюсь о его вмешательстве.

Мысли в голове крутятся, и сколько я ни ищу выход, не могу его найти.

Это больше, чем игорные долги. Это больше, чем шантаж, и я могу думать только об одном, чем все это закончится.

Глава 22

Хатч

Взгляд Блейк прикован к сверкающему ночному пейзажу, пролетающему мимо ее окна в моем черном внедорожнике. Блейк молчит, и я думаю, что она, наконец, осознает опасность своего положения.

Мой водитель останавливается у входа в ее многоквартирный дом, и я жду, не зная, следовать ли мне за ней или оставить ее у двери.

— Тебе стоит подняться, — тихо говорит она.

Я выхожу из машины, останавливаясь только для того, чтобы сказать водителю, что позвоню, если он мне понадобится.

Мы молча входим в холл. Это бежевая круглая комната со столом и швейцаром, который приподнимает шляпу.

Лифты расположены вдоль одной стены, а в маленькой комнате справа находятся почтовые ящики. Блейк идет прямо к лифтам, и невысокий седовласый мужчина в зеленой униформе открывает двери.

— Мисс Блейк, — приветствует он ее, и мы заходим внутрь.

В маленькой кабинке царит тишина, а ее глаза опущены. Несмотря на то, что ее уверенность пошатнулась, я вижу, что она делает все возможное, чтобы собраться с силами, и я не могу не восхищаться ее стойкостью, даже если я считаю, что это ошибочно.

Я знаю по опыту, что с мужчинами вроде Грега Питерса можно справиться только одним способом — грубой силой. Такие, как он, реагируют только на самый большой член в округе, который, как он скоро узнает, мой.

Звенит звонок на ее этаже, и она делает шаг вперед, чтобы дотронуться до руки лифтера.

— Отвези нас на крышу, Расти.

Пожилой джентльмен кивает, и двери снова закрываются. Он поворачивает ключ, и мы поднимаемся выше, останавливаясь внутри металлической клетки с козырьком. Двери открываются, и Расти выходит, раздвигая шаткие металлические ворота.

— Просто позвоните, когда будете готовы спуститься, — говорит Расти, и она кивает, одаривая его слабой улыбкой.

Двери закрываются, и мы остаемся одни. Блейк протягивает руку и берет меня за руку, ведя по бетонной плите шириной со здание внизу.

— Ты показал мне свою любимую часть Гамильтауна, — говорит тихим голосом Блейк. — Я покажу тебе свою