Восхитительная - Шерри Томас

Пальцы Стюарта сжали одно из ее печений, он откусил кусочек. Ощущение было головокружительным. Языческим.

Он представил, как растирает печенье в порошок на ее теле и слизывает крошки с ее кожи.

– Нет. Не хочу обременять вас в свободный вечер, – ответил он.

Не хватало сегодня еще ее ужина. Тогда Стюарт точно сгорит дотла.

Снова молчание. Верити переминалась с ноги на ногу на ковре. Стюарт положил в рот еще один кусочек и ждал, пока печенье растает на языке, растечется божественной сладостью, приводящей его в отчаяние.

– Сэр, могу я... могу я идти?

– Еще один вопрос, и можете идти.

– Да, сэр?

Стюарт хотел спросить, не нужно ли ей послать в Фэрли-Парк за кем-нибудь из своих помощников. Скоро ей потребуется много рабочих рук.

– Скажите, о чем вы думали там, в ванной? – выпалил он. – О чем мечтали?

Стюарт услышал звук, похожий на сдавленный стон. Частые, неглубокие вдохи. Закрыв глаза, Стюарт принял пытку следующим печеньицем, и неземная сладость растеклась по жилам, словно яд.

Вот и пало божество. Тринадцать лет назад он смеялся над Берти, когда тот пал жертвой чар собственной кухарки, а теперь и сам угодил в сети ее магического очарования.

Мадам Дюран что-то произнесла, но Стюарт не расслышал. Что-то вроде «класс».

– Прошу прощения?

– О вас.

– Что?

– Я сказала, что думала о вас, – ответила она. – О вас, сэр. Спокойной ночи.

Сегодня у мистера Марсдена на пальце красовалось серебряное кольцо в виде змеи. Крошечная змейка с изумрудными глазами дважды обвивалась вокруг среднего пальца левой руки.

Лиззи не могла отвести глаз от кольца. Хотелось его потрогать – и заодно руку мистера Марсдена, чтобы увидеть его реакцию в первую долю секунды, прежде чем к нему вернется самообладание.

В последние несколько дней у Лиззи почти не было свободного времени, но, едва улучив минутку, она снова и снова разглядывала рисунки Марсдена и не могла насмотреться. Нет, скорее, ее влекла тайна, наполняющая душу безумным трепетом, когда она смотрела на прихотливые линии и нежные расцветки. Лиззи не могла отделаться от мысли, что он рисовал это для нее, только для нее одной.

Она понимала: это глупое и, возможно, вредное занятие. Понимала, что снова отдалась во власть тщеславию, страстно желая стать объектом обожания хоть для кого-нибудь. Она знала, что Жоржетта никогда не ошибается в том что касается слухов. И все же не могла расстаться с иллюзией.

– О чем вы задумались? – поинтересовался Марсден. Лиззи нехотя отвела взгляд от его кольца и сделала вид, что рассматривает листы бумаги, лежащие на секретере. Двумя днями раньше они беседовали по телефону. Она выразила желание нанять каллиграфа, чтобы писать пригласительные письма, и Марсден сказал, что принесет образцы почерка одного знакомого каллиграфа.

– По-моему, просто превосходно, – ответила она. Лиззи и сама отличалась прекрасным почерком, но этот каллиграф был просто виртуоз. – Это почерк мужчины или женщины?

– Мужчины.

Мужчины, вот как?

– И откуда же вы его знаете?

Марсден стоял возле письменного стола, пока Лиззи изучала образцы почерка. Ее взгляд то и дело отвлекался на его руку, свободно лежащую на краю стола. Запонки Марсдена тоже были серебряные, без украшений, что вообще было ему несвойственно. И Боже правый, она только сей час заметила – его рубашка была не белой, а нежнейшего оттенка зелени.

– Мы живем в одном доме.

– Ваш близкий друг?

– Время от времени мы обмениваемся книгами.

Что ж, вполне подходящий момент поведать Марсдену, что она знает все о его слабостях.

– Только книги? Не связывает ли вас что-то более значительное?

Марсден побарабанил пальцами по столешнице розового дерева. Убрал руки.

– Прошу прощения?

Отлично! Он уже занял оборонительную позицию. Лиззи расправила плечи и подняла голову. Настороженные глаза. Сжатые губы. И кажется, на шее жарко забилась жилка?

– Я знаю, почему вам пришлось покинуть Англию, – заявила она с расстановкой, наслаждаясь своей властью над: Марсденом. – Вам больше не нужно притворяться.

– Простите. Я всегда полагал, что уехал за границу из-за любви к приключениям. Прошу просветить меня относительно истинной причины.

Он был начеку, но особо не нервничал. Лиззи даже на секунду засомневалась, что информация верна. Она встала и посмотрела ему прямо в глаза:

– Разве не потому, что вас застали с профессором из Оксфорда за таким занятием, что и сказать нельзя?

Лиззи чувствовала – ей удалось его шокировать. Оба молчали. Марсден опустил голову:

– Но дело замяли. Откуда вы знаете?

Девушка загадочно улыбнулась – то ли победно, то ли разочарованно:

– Ничто не проходит бесследно. И у меня есть источники.

Склонив набок голову, Марсден рассматривал ее из-под ресниц. Ее сердце жарко забилось. Этот взгляд – само очарование, почти соблазн.

– Вот как?

– Но вам не нужно тревожиться, – продолжала Лиззи, пытаясь вернуть голосу снисходительный тон. – Я ни словом не обмолвлюсь мистеру Сомерсету. Знаю, как важно для него иметь надежных помощников... и как важно для вас зарабатывать средства к существованию.

– Вот спасибо, мисс Бесслер.

Лиззи с удивлением отметила сарказм в его голосе. Ее козыри, кажется, показались Марсдену не столь убедительными.

– Но я ожидаю, что вы будете соблюдать необходимый декорум. Недопустимо, чтобы пострадала репутация мистера Сомерсета.

– Разъясните в таком случае, что подразумевает необходимый декорум? Должен ли я соблюдать полнейшее воздержание, или вас устроят обычные меры предосторожности?

– Абсолютная секретность. На меньшее я не согласна, – надменно ответила Лиззи.

– Не подскажете ли, как мне добиться секретности такого уровня?

– Есть заведения, не правда ли, для таких, как вы? Заведения, где каждый посетитель обязан соблюдать тайну всех остальных?

– Мне жаль, но я вынужден вам сообщить, что давным-давно отказался от посещения подобных мест. Когда я был там в последний раз, из-за меня разыгрался целый скандал. – Марсден улыбнулся. – Случалось ли двум мужчинам драться из-за вас, мисс Бесслер? Не очень приятное зрелище. Разбитые носы, свернутые челюсти.

– Двое мужчин дрались из-за вас?

Марсден стряхнул невидимую пылинку с манжета.

– Два пьяных идиота. Предпочитаю, чтобы моего внимания добивались более цивилизованными методами.

Лиззи чуть не поперхнулась. Ей-то было понятно, как Марсден мог стать причиной такой пылкой страсти. Он был чертовски привлекателен. И еще что-то порочное таилось глубоко в нем.