Ирландский трон - М. Джеймс

Последние слова он произносит шепотом, и я вижу боль на его лице, то, как сжимаются его губы, как будто он сдерживает слова, которые, как он знает, не может произнести.

— Ты верна человеку, которому на тебя наплевать, — выпаливает он. — Который хочет тебя ради власти и ничего больше, который прямо сказал, что не может или не будет любить тебя, Сирша. Что ты делаешь? Ты так много тратишь впустую…

— Я делаю то, что обещала, — натянуто говорю я. — Слишком поздно для всего этого, Найл. Я замужем. Я пытаюсь завести ребенка. Я взяла на себя обязательство…

— Я бы отдал тебе все, Сирша. Все, что имеет значение…

— Слишком поздно! — Мой голос повышается, и я сдерживаюсь, чувствуя, как моя грудь сжимается от болезненных эмоций. — Найл, я же говорила тебе…

Снаружи внезапно раздается шум, крик и что-то похожее на грохот и тяжелый стук, и я разворачиваюсь, пытаясь убедиться, что вся моя одежда на месте, и бросаюсь к двери. Я слышу Найла позади себя, но не оборачиваюсь. Неприятное предчувствие скручивает мой желудок, когда я выбегаю в коридор и направляюсь в фойе, откуда, кажется, доносится звук. Я заворачиваю за угол, и мое сердце замирает, уходя в пятки от открывшегося передо мной зрелища.

Ана лежит на мраморе, рядом с ней разбитая ваза, ее светлые волосы спутались вокруг лица. Лиам и персонал сгрудились вокруг нее, произнося ее имя, но все, что я могу видеть, это ее призрачно-бледное лицо и что-то еще, от чего у меня перехватывает дыхание,

Вокруг ее бедер, растекаясь по мрамору, медленно растет лужа крови.

13

СИРША

К тому времени, как я могу позвонить Коннору и рассказать ему о случившемся, скорая помощь уже увозит Ану в больницу.

— Нам нужно ехать, — твердо говорю я ему. — Встретимся там. Тебе нужно вразумить Лиама, пока он видит, какой эффект это оказывает на Ану.

— Я так понимаю, ты не смогла до них достучаться? — Голос Коннора резок, его слова язвительны, но я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания. Раны от драки с Найлом все еще слишком свежи, и, если я позволю холодности Коннора добраться до меня, я чувствую, что могу развалиться на части. Как и все в моей жизни.

— Пока нет, — отвечаю я, позволяя резкости прокрасться в мой тон. — Но, может быть, это станет тревожным звонком для Лиама.

Коннор ворчит, но в конце концов соглашается. Я иду прямо к своей машине, краем глаза замечая Найла на ступеньках. Я хочу пойти к нему, поговорить с ним, но я знаю, что не могу. Я даже не знаю, что еще можно сказать. Он хочет от меня большего, чем я могу ему дать, и он хочет, чтобы все было по-другому, чего никогда не может быть. Небольшая часть меня злится на него, потому что я с самого начала дала ему понять, что это такое, что я могу дать, и он позволил нам продолжать, зная, что этого недостаточно. Он ничего не может с этим поделать, тупо думаю я, садясь в машину и называя водителю название больницы, в которую едет Ана. Он слишком сильно этого хочет. Он слишком долго ждал. И, в конце концов, разве я не делала нечто подобное с Коннором? Хотела его, надеялась на большее, даже когда он ясно сказал мне, что может предложить?

Я смотрю в окно, пока машина лавирует в пробках Бостона, чувствуя тяжесть и грусть. Я не знаю, что будет с Анной, будет ли с ней все в порядке, и будет ли ребенок в порядке. Я знаю, Лиам обвинит нас с Коннором, если что-то случится, и я не могу отрицать, что в этом есть какая-то наша заслуга, но и он виноват в том, что продолжает бороться, и, что просто не забрал свою жену и ребенка и не уехал.

Все это полный пиздец. Я чувствую себя уставшей, как будто могла проспать месяц. Я думаю, что на самом деле закрываю глаза на минуту в машине, потому что мне кажется, что мы слишком быстро оказываемся в больнице. Коннор ждет снаружи, его лицо напряженное и холодное. Он ждет меня, и в ту секунду, когда я выхожу из машины, он направляется к дверям, позволяя мне следовать за ним, когда мы заходим внутрь.

— Анастасия Макгрегор, — говорит он медсестре. — Мы семья. Я ее шурин, а это моя жена.

— Ну, я думаю, это первый раз, когда ты говоришь это вслух.

Мы оба резко оборачиваемся и видим Лиама, стоящего позади нас, выглядящего осунувшимся, бледным и усталым.

— Что? — Коннор говорит с резкостью в голосе, и Лиам вздыхает.

— Называешь себя ее зятем. Я думаю, ты был полон решимости надеяться, что Ана исчезнет. Вплоть до того, что пытался аннулировать мой брак и вернуть Сиршу мне.

При этих словах мой рот сжимается, но я ничего не говорю. Я стараюсь не думать об этом, о том, как быстро Коннор попытался найти способ сбежать от меня и брака и вернуться в Лондон.

— Почему ты здесь? — Спрашивает Лиам, не утруждая себя ответом Коннора. — Тебе же насрать на Ану.

Коннор хмурится.

— Я здесь, чтобы вразумить тебя.

Лиам ругается себе под нос.

— С меня хватит твоего ‘здравого смысла’, брат. Насколько я знаю, ты чуть не убил меня на том складе.

— Я спас твою чертову жизнь, — рычит Коннор. — Я заставил тебя первым выбраться из окна! Пока чертов потолок рушился вокруг нас обоих. Если бы я хотел твоей смерти… — Он тяжело вздыхает. — Ты ведешь себя как придурок, брат. Ищешь интриги и предательство там, где их нет, а тем временем твоя жена разваливается на части из-за стресса от всего этого. Ты подвергаешь риску своего собственного ребенка.

Лицо Лиама бледнеет, его скулы краснеют, когда он смотрит на своего брата сверху вниз, они вдвоем отходят от стола медсестры и идут по коридору, продолжая свой разговор. Я держусь на расстоянии, но достаточно близко, чтобы слышать, хотя и знаю, что ни одному из них не нужен мой вклад.

— Я бы никогда не стал рисковать своей женой и ребенком, — шипит Лиам. — Это чертовски подло говорить так, Коннор. Как мой брат…

— Как твой брат, я пытаюсь донести до тебя гребаный смысл.

— Если ты скажешь это еще раз, черт возьми…

Коннор