Лепестки под каблуками - Awelina

Не чувствуя своего тела, я медленно обернулась и наконец увидела пришедшего.

Лекс изменился. Другая прическа (коротко стриженные, почти под ноль виски и красиво причесанные волны густых волос на макушке), другая одежда (черное, классического кроя длинное пальто, черные слаксы и серый джемпер), другой взгляд (пристальный, ледяной, мрачный).

Я вдруг почувствовала себя дурнушкой. Кажется, впервые за всю свою жизнь. Давно забросила укладку, просто собирая волосы в низкий хвост, сегодня выбрала неформальную обувь, простые голубые скинни и красный свитшот с идиотским буквенным принтом, забила на макияж. Артему плевать, как выгляжу, мы же просто друзья.

— Привет, — выдавила севшим голосом и, робко улыбнувшись, отвернулась к полкам.

Лекс же промолчал.

Похолодевшие руки дрожали, а сердце колотилось. Кусая губу, обдумывала, как выйти из положения. Вот ведь чертов Жук! Вот же удружил, гаденыш! Припомню ему еще.

Но как же мучительно больно видеть Лекса и лишиться возможности коснуться его, прогнать холод из серых красивых глаз, заставить улыбнуться той самой светлой улыбкой, от которой всегда сладко сжималось что-то внутри.

Невозможно больно. Невыносимо. До истерики.

Глубоко вздохнув, я развернулась и, глядя исключительно на Артема (сверля его красноречивым взглядом), деловито произнесла:

— В общем, мне уже пора. Не буду вам мешать.

И направилась к стулу со своими вещами. Как назло, рядом застыл Романов, но успешно избегала смотреть ему в лицо.

— А ты и не мешаешь. Лекс так вообще на сегодня свободен, — ухмыльнулся белобрысый сводник за прилавком.

Подхватила куртку и начала одеваться, повернувшись к друзьям спиной, вздрогнула, когда кто-то (Лекс, кто же еще!) помог мне влезть в другой рукав.

— Романов, отвези девушку, не будь уродом, — насмешливо попросил Жук. — Ты видел, какое там светопреставление? А у нее и сумка тяжелая, кстати.

— Да не надо. Я справлюсь, — пробормотала, наклоняясь за шоппером с книгами. Но не успела: сумку за ручки уже поднял Лекс.

— Отвезу, конечно, — услышала рядом его спокойный голос, стиснула челюсти.

Все хорошо. Небольшая поездка. Чего я трушу? Мы даже не обязаны разговаривать друг с другом. А так хоть немного побуду с ним вместе. Воображу, что он кумир, а я — его скромная фанатка, отлично умеющая скрывать свое помешательство и влюбленность.

— Окей, — улыбнулся Артем, подмигнул мне. Паршивец. — Пока, ребят! Пишите письма, шлите деньги.

Лекс с моим шоппером направился к задней двери, я — следом за ним.

Все-таки такой деловой стиль ему не очень идет, будто прячет то мальчишеское озорство и легкость, которые всегда ощущала в нем, добавляет лет и опыта, какой-то громоздкости. Интересно, почему он решил так измениться? Очень надеюсь, что это не из-за меня.

Романов распахнул дверь, по-джентльменски пропуская меня вперед. Шагнула во двор, в рыхлый и сырой слой снега, прикрывший гравий, уперлась взглядом в серую Skoda Fabia.

— А где «Калина»? — вырвалось удивленное.

— Перегнал в гараж к отцу. Свое она отслужила. Да и привязанности, как выяснилось, нас губят.

Быстро взглянула на Романова, чтобы уловить выражение его лица: равнодушное, ни полуулыбки, ни обиды во взгляде. Камень не в мой огород?

— Садись, — он открыл переднюю пассажирскую дверь, приглашая в салон. Шоппер убрал в багажник, а после, когда смел нападавший на лобовое стекло снег, присоединился ко мне, завел мотор.

— Сумка и правда тяжелая, — проговорил ровно, разворачивая машину. — Что ты туда положила?

— Книги. Забрала сегодня два словаря, которыми давно мечтала обзавестись, и еще литературу по таргету. Вот не думала, что знания могут быть настолько неподъемными, — пошутила.

Он даже не улыбнулся.

— Ты все еще занимаешься переводами? — спросил через какое-то время, когда я уже и не ждала, что разговор продолжится.

— И не только ими. Теперь на мне копирайтинг — работаю и на Тёму, и на небольшую контору. И еще рекламные тексты для Артема. Он сказал, что может официально устроить меня менеджером по рекламе. Пока отказалась.

— Ну да. Зачем это тебе, — мрачно усмехнулся.

Я стиснула ремень безопасности, отвернулась к окну. Черт, похоже, он думает, что живу как у Христа за пазухой с Владом, а переводы и прочее — блажь зажравшейся содержанки. И как дать ему понять, что все не так?

Никак. Пусть так и думает.

— Ты где теперь живешь?

— На Темрюкской. Дом номер 71.

Лекс на мгновение, кажется, лишился дара речи. Стиснул руль, но так и не посмотрел на меня.

— Куда тебя занесло, однако, — едва слышно резюмировал.

— Ну да, — пожала плечами. — Район не айс, но зато квартирка недорогая, с евроремонтом, чистая и уютная. Хозяйка, конечно, тетка с прибамбасами, но если не портить мебель, поддерживать чистоту и даже на миллиметр ничего не менять, то она душка. Проверяет меня стабильно: четыре раза в неделю в три часа дня. Сильно расстраивается, если меня в тот момент нет дома. Тогда заходит без приглашения и так удачно раскладывает мои вещи, что потом их долго ищу.

— Она зверь, — пробормотал Романов изумленно. — И давно ты там обитаешь?

— С двадцатого сентября.

Лекс резко затормозил на красный. Проехал стоп-линию.

Что ж… Говорить ему о том, что несколько дней ютилась у Жука на родительской даче, заняла у него денег на первоначальный взнос за жилье, покупку подержанного ноутбука и продуктов на первую пору, не стану. Я расплатилась, до сих пор иногда подкармливаю Тёму, памятуя о его исключительной доброте и участии, а первоначальные трудности… О них теперь с улыбкой вспоминаю.

И о компоте из сухофруктов как единственном блюде ужина, и о еле-еле теплившейся жизни в старичке-ноутбуке, который все же скоро пришлось менять на новый (и впервые познакомиться с понятием рассрочки), и о том, что тонкий кардиган или свитшот плохо греют в октябрьскую сырость и все же надо тратиться на куртку.

Было нелегко, но весело. Зато прошла полный курс детокса от прежней жизни.

Самых главных вопросов Романов так и не задал. Я заметила, что спокойствие с парня слетело, как осенняя листва под первым сильным зимним ветром, он был напряжен, но в то же