Осколки чужих судеб - Алина Миг

* * *

Пока они ехали в карете, то не промолвили ни слова. Если Лия в начале их знакомства избегала его, общалась с напряжением, то он смирился с её отчуждённостью. Но не навязывать своё общество не мог. Маг оправдывался тем, что об этом попросил его друг. Но в глубине души понимал, его что-то тянет к этой девушке, о ней хочется заботиться. Но по какой-то причине та избегала его. Да, пока они вместе искали сферы, она перестала игнорировать его и словно бы оттаяла, чему он был рад. Ему казалось, что их отношения наладились: тот поцелуй и та сцена в крыле, когда она прижималась к нему, рыдая, показывали ему, что она доверяет ему.

Он ещё не до конца мог осознать свои чувства, но и не хотел, чтобы они отдалялись друг от друга. Их общение было лёгким и близким, как будто бы когда-то они уже были знакомы. Она не замечала этого, но он прекрасно улавливал эти детали: не зная мог купить ей её любимые сладости, просто знать, какие книги ей нравятся и ещё много всякого другое.

Но если это относилось к нему, и он мог смириться со своей странностью, то она тоже тянулась к нему. Не задумываясь, приносила ему перекусить его любимые пирожки со столовой, когда он не успевал из-за практики на факультете; читая на ходу, могла направиться в его сторону, не взглянув и т. д.

Всё это приносило ему какое-то облегчение и тепло, которое он уже давно не чувствовал. Он не противился этой связи, наоборот с радостью её принимал. Он считал, что в этих странных отношениях они уже не просто какие-то знакомые.

Но вот сегодня она снова отводит взгляд, отрешилась, словно снова провела между ними черту. Нет, она не убегала и не игнорировала его, но… отвечала прохладно, не хотя, больше не улыбалась ему, всё время смотрела в окошко кареты. Как он не спрашивал, не рассказывала, что случилось с ней в коридоре и что её так напугало во сне.

Когда карета остановилась, он вышел первым, вновь предлагая ей руку помощи, но она вновь никак не отреагировала.

― Лия, что происходит? — Наконец, не выдержав, прямо спросил Ричард, не желая отодвигать этот вопрос на потом. — Я тебя чем-то обидел?

― Ричард, ― она попыталась ему улыбнуться, но покидать карету не спешила. — Ты уже встречался в академии с девушкой, которая обладает невероятной силой? Кажется, её хотели перевести на боевой факультет.

Он нахмурился, не понимая к чему, этот вопрос, но всё же ответил:

― Да, она поступила на первый курс моего направления. Я вёл у неё вводную экскурсию по нашим корпусам, где она будет тренироваться. Но при чём тут она? — Уловить логику ему было нелегко.

― И какая она? — Прошептала девушка, глядя на него с настороженностью, укутываясь в шаль. Ей снова становилось холодно, даже присутствие Ричарда не исправляло ситуации.

― Обычная? — Девушка на его слова неодобрительно вздохнула.

― Какой она тебе показалось, ты почувствовал рядом с ней что-то необычное? — бросив на него сверкающий зелёный взгляд, пояснила она.

Ричард задумался. Он не помнил ничего такого, чтобы было связано с той девушкой. Да, сильная, очень сильная. Но и всё. Разве только, что показалась ему несколько неестественной, улыбалась неискренне, спрашивала какие-то глупости и постоянно смотрела на его запястье. После вопросов Лии, пожалуй, он повнимательнее приглядится к этой Эмилии и будет с ней настороже.

― Ничего такого не было. — Разрушил он молчание.

― Ладно. — Кивнула девушка своим мыслям, самостоятельно выбираясь из кареты.

* * *

Лия удивлённо оглядывалась вокруг.

― Разве мы направлялись не в хранилище?

Ричард лишь хмыкнул, загадочно улыбнувшись. И указал девушке на вход в…столичный парк?

Лия нахмурилась, но ей ничего не оставалось, как следовать указаниям Ричарда. Сделав несколько шагов за ворота, преодолев барьер, Лия ахнула. Перед ней открылась завораживающая картина.

«Цветение Ильмы» ― Подумала Лия, глядя как разлетаются лепестки нежно-розового дерева. Она совсем забыла об этом событии, что происходило каждый год. И ещё ни разу ей не доводилось бывать в это время в столице. А ведь цветение длилось всего девять дней.

Запах вокруг стоял сладкий и яркий. Вдохнув, Лия зажмурила глаза, чувствуя, как усталость и напряжение отступает.

― Правда, очень красиво? ―Раздался рядом с ней голос Ричарда. Лия молча кивнула, делая шаг за шагом, идя по парку и любуясь природой. Здесь было очень много прогуливающихся пар, помимо них двоих. Что было неудивительно, ведь Ильма была символом любви и тёплых, нежных чувств. Лишь тот, кто бы искренне влюблён, мог сорвать веточку с этого дерева.

Ричард шёл рядом, не отвлекая её.

― Но почему мы приехали сюда? ― Нарушила тишину Лия, оборачиваясь.

― Достаточно красиво, чтобы все заботы улетучились, не так ли? ― Словно не слыша её ответил Ричард, смотря куда угодно, но не на неё. ― Тот сон вывел тебя из колеи, и я подумал, что тебе нужно отвлечься, чтобы вернуть себе равновесие. Я рад, что тебе здесь нравится. Каждый год прихожу сюда и никак не могу налюбоваться этим видом. Это место очень нравилось маме. ― Печаль слышалась в этом признании.

Лия отвернулась не в силах что-то сказать. Из книги она знала, что его мать погибла, когда ему было всего девять лет. Её и Ричарда тогда похитили, желая ударить по герцогу, которой всё же отказался пособничать преступникам и выпускать их на волю. Тогда его жена не смогла выжить, остался лишь сын…

Лия незаметно обернулась к Ричарду: по нему было сложно сказать, что он пережил нечто трагическое. Наоборот, он всегда отличался своей позитивной стороной и верой в лучшее. Но что скрывается за этой маской спокойствия и счастья?

Ричард смотрел вверх: на кроны деревьев или может на небо. Сложно было сказать точно. Ненавидит ли он отца? Или согласен с его решением? Хотел бы он отомстить? Что пережил в том подвале? Каково ему было, когда его мать умирала на его руках?

Лия не могла спросить, не смела. Её потеря для него в книга стала фатальной, той, что он был не в силах пережить один. Но Эмилия Браун смогла ему помочь.

― Пойдём, я покажу тебе кое-что у озера. Там тоже очень красиво. ― Он впервые за всё время пошёл впереди неё. Лия смотрела на его удаляющуюся спину и понимала, что он отдаляется. Не этого ли она желала? Тогда почему на душе так