Любовь и слава - Патриция Хэган

Вся дрожа от страха, Молина вышла из темноты. Если послушаться Тревиса, это будет значить, что она восстает против хоунгана, против лоа, против всего, во что она верила с первого дня своего появления на свет.

Тревис понимал, что творится в душе у Молины, и потому произнес очень мягко:

– Прошу тебя, Молина. Нам необходимо доставить Элдона к врачу. Пожалуйста, выполни то, о чем я тебя прошу. Они тебе не сделают вреда, если ты им этого сама не позволишь.

Избегая испепеляющего взгляда негра, Молина медленно встала на колени и дрожащими пальцами ухватилась за факел.

– Отлично, девочка! – кивнул Тревис. И в тот же миг при свете огня он увидел, что негр поднял руку, нацелив свою пику в Молину. Ни секунды не колеблясь, Колтрейн мгновенно выхватил револьвер и выстрелил.

Издав яростный вопль, колдун схватился за живот и рухнул на землю. Тело его задергалось в конвульсиях, а потом замерло.

Молина в ужасе смотрела на умершего. Золотистое сияние факела отплясывало на его черной коже. Она сверкала и искрилась, а из раны в животе сочилась ярко-красная кровь.

– Ты… ты его убил, – задыхаясь, прошептала Молина.

– У меня не было выбора. Давай поторапливаться. – Тревис убрал револьвер и обернулся. Убивать мужчин ему приходилось и раньше. Нельзя сказать, что это ему нравилось, но он никогда не колебался, если нужно было убить негодяя, чтобы спасти жизнь человека достойного.

Молина отпрянула.

– Скорее! – Голос Тревиса вывел ее из оцепенения. – Он ведь собирался сразить этой пикой тебя, глупая женщина. Я спас тебе жизнь. А теперь ты помоги мне спасти жизнь Харкорту.

Говоря это, Тревис нервно оглядывался по сторонам. Молина поняла, что его беспокоит.

– Теперь тебе больше нечего бояться, – перекрывая ветер, прокричала она. – Колдун всегда приходит сюда один.

Тревис промолчал. Держа на руках Харкорта, он пошел вслед за Молиной.

Наконец они добрались до Порт-о-Пренса и поместили Элдона в ближайшую больницу. Тревис порядком устал, пройдя такое расстояние с тяжелой ношей на руках. Но решимость его была сильнее всякой усталости. Выходя из больницы, он чувствовал большое облегчение. И вдруг Колтрейн заметил, что Молины нет рядом с ним. Чего она там мешкает? Тревис оглянулся на больничное крыльцо.

Молины нигде не было. Она словно испарилась в ночи. Тревис стал ее звать, но ответа не последовало. Колтрейн не удивился. Сам не зная почему, но он этого ждал.

Между ними все было кончено. В этом Тревис не сомневался.

Тревис сидел, положив ноги на письменный стол Орвила Бэбкока. Губы его чуть улыбались, а глаза внимательно изучали ногти на руках. Тревис прекрасно понимал, что его сосредоточенное внимание к собственным ногтям раздражает Бэбкока.

– Черт побери, Колтрейн! Из-за вас мог возникнуть конфликт, который неминуемо кончился бы войной! – Бэбкок с силой ударил кулаком по столу.

Тревис исподлобья взглянул на разъяренного Орвила:

– Мне не нравится, когда передо мной размахивают кулаками, мистер. Меня это нервирует.

– Вы убили человека. Вы застрелили гражданина этой страны, – свирепо уставился на него Бэбкок.

– Он собирался убить девушку.

Бэбкок вздохнул:

– Неужели нельзя было его просто ранить? Неужели надо было его убивать? О Боже!

Тревис все так же внимательно рассматривал свои ногти.

– Я никогда не поднимаю револьвера, если не собираюсь выстрелить. И никогда не стреляю, если не собираюсь убить.

Бэбкок еще раз вздохнул:

– Ну слава Богу, нам удалось кое-как замять этот инцидент.

– По-моему, таким образом вы тут многое прикрываете. – Тревис с шумом снял ноги со стола, выпрямился и в упор взглянул на Орвила: – Разве никого не волнует, что эти идиоты чуть не убили американца? Что они его усыпили, а затем закопали живым? Если бы не помощь этой девушки, он бы умер!

Голос Тревиса гремел. Бэбкок, поеживаясь, опустился в кресло и попытался улыбнуться.

– Ну теперь-то все позади. Для этого я вас сюда и позвал, чтобы сказать, что все кончено.

– Нет уж, вы меня позвали не для этого. – Тревис на миг засмеялся, потом взорвался: – Вы хотели дать мне взбучку, как нашалившему мальчишке. Но у вас ничего не вышло. Это вам надо бы радоваться, что в ту ночь Харкорта положили в больницу и привели его там в чувство. Если бы он умер, у вас было бы куда больше неприятностей, потому что тогда бы я добрался до всех, кто в этом замешан. Мы ведь друг друга понимаем, Бэбкок? – не отводя от Бэбкока глаз, спросил Тревис.

Не выдержав взгляда Колтрейна, Орвил потупил взор. Тревис улыбнулся. Но улыбку его нельзя было назвать приветливой.

– Да-да, конечно. – Бэбкок кашлянул и быстро выпрямился в кресле.

– Ну, это все?

– Нет, не все, – оживленно ответил Орвил. – Там, в доке, вас ждет Сэм Бачер. Сегодня в Штаты отправляется корабль. Вас отпускают.

– Отпускают или увольняют? – захохотал Тревис. – А впрочем, какая мне разница! Я и так собирался отсюда уезжать.

Коснувшись полей шляпы, Тревис Колтрейн ехидно улыбнулся и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Орвил Бэбкок грузно опустился в кресло. Из него словно выжали все соки. О Боже, какое счастье, что этот головорез уезжает! С ним было очень трудно.

Бэбкок задумчиво уставился на закрытую дверь. Да, как хорошо, что Тревис ушел! Однако Бэбкок не мог не признать одного: Тревис Колтрейн – настоящий мужчина.

Секретарь президента пожалел, что мало похож на него. И в то же время он испытывал гордость за то, с какой отвагой Колтрейн справился с выпавшими на его долю испытаниями. Хотя Бэбкок никогда и никому ни за что не признался бы в своих чувствах.