Половинки души - Елена Сергеева

Остальные девушки заголосили, что тоже хотят помочь и они совсем не пугливые, нечего их тут держать. Но мужчина громко цыкнул на них и обвел суровым взглядом враз примолкших энтузиасток.

- Здесь сидите, - еще раз повторил он и помог спуститься вызванным женщинам.

Меня словно чем-то острым полоснуло от его слов. Раненых много… А убитых? Почему он ничего не сказал про отца? Только взгляд на мне задержал на секунду дольше, чем на остальных.

Ожидание в душном замкнутом пространстве становилось нестерпимей с каждой пройденной минутой. Я мучилась от тяжелых предчувствий. Почему же так долго? И стыдно признаться, я чувствовала свою вину в произошедшем. Почему-то казалось, что я могла это как-то предотвратить. Не знаю как, это было абсолютно иррациональное чувство.

И ведь был у меня с отцом разговор на эту тему. Точнее, я пыталась осторожно ему намекнуть на опасность со стороны владыки, на большее моей откровенности пока не хватило. Думала, есть еще время. Приедем и там на месте будет больше возможностей для моих признаний в спокойной располагающей обстановке. Не хотелось вываливать все и сразу. Планировала осмотреться сначала хорошенько, разобраться…

Дура! Теперь сиди тут и кори себя за излишнюю мнительность. Нет. Я больше так не могу!

Остальные девушки сбились в тесный кружок и что-то тихо обсуждали между собой. Меня они еще сторонились, в силу моего статуса или расы, не могу сказать.

Я потихоньку начала отползать в самый темный угол. Знаю, что это глупо и безрассудно, но я умру здесь скоро от неизвестности. Мне просто необходимо узнать, что с отцом все в порядке и он цел и невредим после нападения.

За пологом все спокойно, я слышу как мирно переговариваются наши люди, обсуждая произошедшее. Ничего ведь не случится, если я чуть раньше покину убежище. На нервы я не жалуюсь и видом крови меня не испугать, а тварей я уже насмотрелась и в наших ужастиках. Не думаю, что здесь что-то страшнее будет. Тем более они все уже мертвы и не опасны.

Повезло, что мое тело еще практически не округлилось, выскользнула я из повозки гибкой ящеркой и присела возле колеса, осматриваясь.

Сумерки давно сменились сырой ночной мглой. В багряных отблесках костров деловито сновали воины, оттаскивая большие бесформенные туши за границу света, подальше от стоянки. Для них эта схватка уже осталась в прошлом, жизнь продолжалась, то тут, то там слышался смех и грубоватые шуточки на тему кто как сперва едва не обделался от одного вида чудовищных тварей и как потом отплатил гадинам за это. Кто-то уже занимался обустройством лагеря, натягивая шатры. На некоторых кострах успели установить котелки и начать готовить ужин. Все чинно и мирно. Странно, что остальных девушек не позвали на помощь.

Но где же гоцарг? Я еще раз обежала глазами темные силуэты и его не обнаружила. Не паникуем, просто поищем в другом месте. Стараясь держаться в тени, двинулась короткими перебежками в сторону, где было наиболее многолюдно. Подобраться вплотную я смогла только, забравшись под одну из повозок. В темноте, да еще за массивным колесом меня можно было разглядеть только в приборы ночного виденья. Я еще раз более спокойным взглядом оглядела толпу, но отца среди воинов так и не нашла. А вот голос его услышала. И совсем близко. Фу-ух! Жив! Облегченно привалилась к железному ободу.

Знакомая тяжелая поступь, и точнехонько возле моего укрытия останавливаются массивные высокие сапоги. Рядом пристраиваются еще одни более грубой отделки. А я вместо, того чтобы тут же вылезти и обозначить свое присутствие, мешкаю и рефлекторно замираю на месте. А потом мне становится стыдно за свою выходку (как дите малое поддалась своим хотелкам) и я решаю подождать, когда отец останется один, чтоб не позорится перед кем-то посторонним. Достаточно с меня будет и его разочарованного взгляда.

- Сколько раненых? – усталым голосом вопрошает отец.

- Двадцать один человек, но все еще легко отделались. Самых пострадавших сейчас наш дэйтер подлечит. Остальных перевяжем, мазь выдадим и завтра уже будут в строю.

- Погибшие?

- Обошлось, хвала светлому Кацусу*. Вовремя ваши маги пришли на помощь. Мощная штука! Никогда такого не видел. Первый раз на моей памяти, чтобы тварей так быстро пожгли да посекли, как животин простых.

- Молчи, Старх, ты ничего не видел и остальных предупреди, чтобы язык за зубами держали. Не для всех эта магия. Секрет. Мне ведь не нужно напоминать, как кланы поступают с теми кто их хранить не умеет. Благодари, что жив остался. Про остальное забудь.

- Не сомневайтесь в моих людях, мой лорд. Теперь они за вас и жизнь не пожалеют.

- Окрестности осмотрели? Ничего странного не обнаружили?

- Обнаружили, - хмыкает Старх. – Мы обнаружили, а вот нас не ожидали увидеть. Слева в овраге отряд хоронился. Выжидали видать пока твари нас покромсают хорошенько. А то, что мы их сами… Врасплох их застали. Парни с ними особо не церемонились, да и сопротивлялись они отчаянно, но главаря и парочку его людей мы повязали. Ваш сотник их допрашивает сейчас.

- Хорошо. Еще что-нибудь?

- Мой лорд! – его прерывает взволнованный окрик третьего участника, что подбежал откуда-то из темноты.

- Ваша дочь пропала, мой лорд, - задыхающимся голосом доложил он. – Ее нет в повозке с остальными, девушки сказали, что не видели когда она исчезла.

Ну вот и дождалась… Теперь придется при всем честном народе вылезать позориться.

- Как? – хрипит гоцарг.

- Я здесь, - ненавижу свой писклявый голосок в такие моменты. Я выбираюсь из укрытия под осуждающие взгляды двоих и удивленный отца.

- Вина? Что ты здесь… Оставьте нас, - дает он приказание. Значит, меня будут отчитывать не при свидетелях. Уже легче, но все равно стыдно нереально. Надо сознаваться, а то решат еще, что я шпионила специально…

- Прости, я просто хотела найти тебя. Нам ничего не рассказали. Я боялась, что тебя… что с тобой…- недавние страхи вылезли наружу, и мой нос предательски захлюпал. Вспомнился горький ком потери другого отца, там на Земле. Гоцарг без лишних слов шагнул ко мне и порывисто обнял.

- Ну, что ты, девочка моя. Со мной ничего не случится, обещаю тебе, дочка. Я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя.

Его тяжелая ладонь начинает осторожно поглаживать голову.