Собирай меня по осколкам - Ники Сью

Примчала почти в одиннадцать. В регистратуру не пошла, сразу направилась в палату. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился голос старичка. Я заглянула, замечая пожилую женщину рядом. Она ругалась, а дедушка покорно качал головой. Занятное зрелище.

- Соскучилась что ли уже? – голос Тимура заставила перевести взгляд. Я вошла уверенным шагом, поставила пакет на прикроватную тумбу, скинула куртку с себя, укладывая ее на стул.

- Жду, когда ты поправишься, чтобы дать хорошего подзатыльника, - хмыкнула. Вытащила из пакета контейнер, усаживаясь на край кровати. Тим чуть приподнялся. По лицу его читалось, как больно двигаться. Однако виду старался не подавать. В этом весь Авдеев.

- Вот это любовь, - произнес молодой парень, который лежал на соседней кровати. Я смутилась, потому что в моем-то сердце она все еще жива, эта самая любовь. Но кое-кому знать об этом необязательно.

- А ты как думал, друг? Любовь она такая, беспощадная.

- Держи, философ, - я протянула ему контейнер с нарезанными яблоками и морковкой. Он посмотрел сначала на содержимое, потом на меня.

- Я что кролик? Я не буду это есть. Нас тут, итак, утром какой-то дрянью кормили.

- Вот что дрянью, это правда, - закивал дедушка.

- Поддерживаю, - произнес мужчина.

- Ой, а тебе только мясо подавай, - бурчала бабушка.

- Тимур, - протянула, не сводя с него глаз. Авдеев тоже смотрел на меня. Внутри аж передергивало от этого взгляда. Такой он родной казался, необходимый. Порождал забытые чувства. А может, они никогда не забывались. Может просто ждали подходящего часа, чтобы вырваться наружу.

- Я не буду есть морковку с яблоками, - произнес Тим, продолжая разглядывать меня.

- Тут еще смузи с сельдереем, - добила окончательно полезным набором. Да, Тимур это не любит. Он вообще к смузи скептически относится. Мы однажды пробовали, так Авдеев потом бурчал и плевался. Однако пользу никто не отменял. Хочет играть в супер героя, значит, пусть принимает витамины. А то привык к сладенькому и вкусненькому.

- Эй, ненормальная, я ненавижу смузи!

- Я знаю, - кивнула, уверенно, поджимая губы.

- Специально, да? Бесишься все еще? – корчил рожицы этот умник. Не знаю почему, но я улыбнулась. Возмущенный Тим всегда выглядел мило.

- Милая, - обратилась вдруг ко мне бабушка. – Правильно делаешь, что не носишь мясо. Если их тут откармливать, они домой не захотят.

- Что это не захотим? – вмешался дедок.

- Вот если будешь таскать мне сельдерей, я тоже буду ворчать как старик. – Заявил Авдеев.

- А ты, итак, ворчишь, - усмехнулась я.

- Кто ворчит? – в один голос крикнул дедушка с Тимуром. В палате все начали смеяться, и я тоже не сдержалась. Опустила голову, улыбаясь. А потом случилось что-то нереальное. Пальцы Тима случайно коснулись моих. От этого мимолетного прикосновения меня словно током прошибло, словно весь воздух выкачали за секунду из легких.

Я перевела взгляд на Тима, пытаясь понять, специально он или нет. Авдеев тоже замер на мне. В его глазах кажется, треснул лед. Я помню этот взгляд. Помню, как трепетало сердце от него, и вот сейчас оно также прыгает лихорадочно, заставляя щеки адово гореть.

С ума сойти. Три года не смущалась. Никто не мог. А человек, которого я вроде как ненавижу, творит какое-то безумие. Ворвался ураганом в мою жизнь, снося все преграды на пути.

- Маша, - произнес Тим достаточно мягко. Без всякого припускного высокомерия. Я прикусила губу и убрала руку.

- Ешь витамины. Долго собрался валяться здесь? – буркнула себе под нос.

- Давай я просто выпишусь, и мы будем у меня дома выносить друг другу мозг, а? – усмехнулся он. Я кинула на него недовольный взгляд, и видимо забыла на миг обо всем на свете: ущипнула за бедренную часть ноги. От неожиданности Авдеев чуть не подскочил, начал корчится, вопить.

- Убийственная моя, за что? – вместо колкости мне хотелось спросить, почему Тим говорит «моя». Почему вчера сказал «дорогая», и почему мы ведем себя, как раньше, словно встречаемся. Я знаю, Авдеев так разговаривает не со всеми. Даже больше – только с тем, с кем по-настоящему близок. А может это самообман, мое глупое желание – быть ему нужной по-настоящему.

- За ветер в голове. Давай ешь, или мне тебя покормить может, Тимур? – прикрикнула. В ответ этот умник открыл рот, намекая на свое добровольное согласие. В груди у меня разливалась щенячья нежность, и что-то еще.

- Какой ты все-таки…

- Знаю, незаменимый, скажи? – кривлялся Авдеев.

Кормить я не стала его, не заслужил. Однако пререкались мы долго. Дедушка иногда влезал в наши разговоры вместе с бабушкой, да и мужчина с парнем.

В обед Тим закатил настоящую бойню. Наотрез отказался, есть, бурчал, что еда несъедобная. Я тоже попробовала и поняла в принципе его недовольство. Суп был несолёный, а котлета рыбная чем-то воняла кроме рыбы. Пюре было водянистым. В итоге Авдеев забрал контейнер с морковкой и яблоками. Решил, есть их, нежели «ресторанное меню».

Потом, правда бабушка любезно поделились с нами пирожками и чаем из термоса. Вот тут Тимур не отказался. Лопал за обе щеки, да чуть ли добавки не просил. Меня тоже угостили. Все же обеденное время, и прием пищи никто не отменял.

В три часа нас с бабулей попросили покинуть палату. Вроде надо делать уколы, анализы какие-то, прием таблеток.

- Но еще час целый! – возмутился Авдеев. Я опять заострила внимание. Неужели не хочет, чтобы уходила. Нет, может ему просто скучно в компании незнакомых людей. А может… второй вариант, особенно привлекал сердце, и заставлял оживать бабочек в животе.

- Сегодня сокращенные часы, а у вас процедуры, господин Авдеев.

- Сто лет мне ваши процедуры сдались, - возмущался Тим. Медсестра раздражалась, поэтому я начала собираться. Поднялась, потянулась к куртке, которая висела на спинке стула.

- Эй, ты куда? – спросил Тимур. Ноги у меня чуть не подкосило от такого простого вопроса.

- Пойду, а то ты плохо себя ведешь, - ответила улыбаясь. Волосы у Тима