Данте - Татьяна Михаль

– Ты серьёзно? – вдруг резко спрашивает она.

И я слышу что-то странное в её произношении.

– Ты серьёзно думаешь… ч-что какой-то чёртов медведь с… с цветами… заставит меня… ик… простить тебя и растаять у твоих ног?

Она что пьяна?

Отбрасываю грёбаного медведя в сторону. Туда же летит веник из роз.

Врубаю свет на минимум и подхожу к ней.

Рядом с ангелом две пустые бутылки из-под вина.

Дебил, надо было не оставлять в доме алкоголь!

Оглядел гостиную.

К удивлению, ничего не разбито, не испорчено.

Всё также идеально, как и было. Разве что Ангел сидит пьяная и тихо смеётся.

– Ты пьяна, – говорю строго. Скрещиваю руки на груди и жду её объяснений.

Ангелина медленно и устало поднимается на ноги, вздёргивает воинственно подбородок и смотрит на меня с вызовом.

Шатается и произносит:

– Да… Как видишь… пьяная… А на фига тебе пьянь, а? Тебе хорошая нужна девочка, правильная…

Она мотает головой из стороны в сторону и заваливается на бок, я удерживаю её. Она взмахивает руками и сбрасывает с себя мои руки.

– Не трогай! Я не такая… как нужна тебе… Посмотри на меня…

Разговор явно не клеится. Вообще всё не клеится. Всё через задницу.

– Блять, Ангел… Какого хера надо было пить? Лучше бы посуда всю разбила… – вздыхаю я, протягиваю к ней руку. – Пойдём, уложу тебя спать.

Чёрт. А ведь я хотел поговорить с ней. О многом. В том числе и о моём поведении. О моей командировке.

Ангел смотрит на мою протянутую руку, вдруг всхлипывает, утирает кулачками слёзы и обижено выдыхает:

– Иди в жопу…

Роняю руку и закрываю глаза. Когда открываю, вижу, что она снова сидит на полу и смотрит в окно.

Бля… Кажется, я реально вчера всё испортил.

– Ангел, я…

– Денис, что непонятного во фразе «иди в жопу»? – глухо, но раздражённо произносит она. – Я устала… от тебя… И раз это моя… ик… квартира, то я хочу, чтобы ты ушёл.

Как-то всё… не так!

Она не кричала. Хотя лучше бы накричала на меня, разбила о мою башку сотню-другую ваз, чем была вот такой: усталой, разочарованной и пьяной.

Зато мне хочется разбить всё, что бьётся, и сломать всё, что ломается. Но я лишь беру себя в руки.

Проклиная себя за вчерашний излишний напор, понимаю, что исправить всё будет гораздо сложнее, чем думал.

– Мне не нравится, что ты вот такая… Прости, Ангел. Я буду долго вымаливать прощение. Но не сейчас. Сейчас ты обижена, зла, пьяна и эта смесь плотной дымкой застилает твой разум. Поэтому малышка прости за это…

– Какой же ты тугой, Денис… – выдыхает она и вскрикивает, когда резко поднимаю её с пола и крепко прижимаю к себе.

– Эй! А ну пусти… сволочь поз-зорная! – кричит она.

– Так-то лучше, – усмехаюсь я. – Характер проснулся…

Несу её в ванную и ставлю на ноги.

Быстро стягиваю с себя куртку, футболку. Следом расстёгиваю ремень и снимаю джинсы, носки.

Остаюсь в один плавках.

Ангел смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Взгляд хмельной. Жаль, что не от меня, а от вина.

– Ты спятил? – шёпотом произносит девушка и делает шаг назад, прижимается спиной к стене.

Выхода нет, я стою между ней и дверью.

– Давно спятил, – отвечаю ей. – Идём в душ. Тебе необходим контраст – холод и тепло. Снова холод и тепло. Чтобы тебе не было скучно, я составлю компанию.

– Сам с собой принимай душ… – рычит она и сжимает руки в кулаки.

– Нет, малышка, только с тобой, – говорю как можно мягче и ласковей.

Снова протягиваю к ней руку.

– Пожалуйста, Ангел. Только душ.

– Почему… только душ? – вдруг смеётся она и неуклюже снимает с себя футболку.

Со злостью бросает её в меня и наигранно кокетливо с нотками безысходности и глухой ярости, говорит:

– Ты все уши мне прож… жжж… прожжж… Чёрт… Короче, задолбал тем, что я нужна тебе… Давай, пока я в неадеквате… ты возьмёшь и трахнешь меня… Возьмёшь, что тебе надо и всё… Поймёшь, что я… не подхожу тебе и разбежимся…

В конце она хихикает и продолжает раздеваться.

В меня летит её бюстгальтер.

– Это не смешно, – произношу тихо, чтобы она не услышала грубость в голосе. – Никакого траха, Ангелина.

– Отвергаешь меня, да? – хохочет она и чуть не падает, когда снимает джинсы.

Ловлю её и прижимаю к себе.

– Мне жаль, что я довёл тебя до отчаяния, – говорю, глядя в её бездонные печальные глаза. – Этого больше не повториться, Ангел. Надеюсь, ты простишь меня, маленькая… А сейчас – душ.

Она толкает меня в грудь и показывает средний палец.

– В задницу твоё прощение! – рявкает она, снова толкает меня и пытается вырваться, чтобы сбежать из ванной.

Но я держу крепко и практически заталкиваю малышку в душевую.

Врубаю холодную воду на максимум, и мы вдвоём кричим как ненормальные от колючего холода.

Буквально две секунды и включаю горячий душ…

Прижимаю её к себе, и сердце обрывается, когда слышу её тихие рыдания.

Она прячет лицо в ладошках, прижата к моей груди и я не знаю, что делать.

Бля. Мудак ты, Данте…

* * *

Контрастный душ приводит её в чувство.

Только радости никакой.

Ангел краснеет от стыда, злости и отталкивает меня.

– Прекрати прижиматься ко мне… – хрипло произносит она, упираясь ладошками мне в грудь.

Отпускаю её и делаю шаг назад, упираюсь спиной в стену.

Ангелина стоит напротив под упругими струями воды, и она умопомрачительно прекрасна.

Её лицо напряжено, губы сжаты в упрямую линию, а взгляд сфокусирован точно на моём лице. Она скрещивает руки и прикрывает ими свою роскошную грудь.

Я протяжно вздыхаю. Из всех людей, которых я когда-либо обижал своими словами или действиями, об Ангеле я сожалею больше всего.

– Ангел, я хочу с тобой поговорить… – произношу виновато.

– Не уверена, что разговор приведёт к чему-то хорошему, – тихо говорит она и открывает дверь душевой.

Выходит и рывком хватает с полки полотенце, заворачивается в него и старается не смотреть на меня.

Я выключаю воду и следую за Ангелом.

– Думаю, ты сказал мне всё, что хотел. Ты – тиран и абьюзер, Денис. Монстр и ты похитил меня, обманом привёз в эту квартиру, запер, и надеешься, что я воспылаю к тебе тёплыми чувствами? Ты надеешься, что у меня случится стокгольмский синдром?

Она запрокидывает голову и громко смеётся, а потом