Игра в игру - Эллина Наумова

– Графоманка чертова.

Они еще долго сыпали ругательствами: одна – несясь к электричке, другой – перебирая бумажки.

Через десять минут Сергей уже сидел за компьютером и менял романистку на певицу, сына на фаната и на всякий случай водку на кокаин. А Лиза плюхнулась на сиденье в вагоне так, что чуть не отбила себе то место, которое у остальных людей мягкое, и неслышно зашептала: «Впредь не ложись с кем попало». О том, что не следует посылать кому попало рукописи, ей совсем не думалось.

Тело ломило, будто после резкого спада высокой температуры, на улице уже темнело, но с вокзала Лиза Шелковникова отправилась по адресу, который хорошо запомнила. Дать его Сергею без разрешения Веры она не могла, хотя очень хотела. Дом Вересковой находился всего в паре кварталов от ее собственного обиталища – дворами близко, так что непомерных трат сил и времени не предвиделось. Лизе необходимо было срочно известить одноклассницу о грядущем кастинге. Пока ее любимый алкоголик раскачается после пребывания в клинике, пока начнет трудиться, Вера на пробах вновь ощутит себя актрисой. Лиза не переоценивала своих угроз и знала, каковы продюсерские нравы: до главной роли вряд ли дойдет. Не возьмут – плевать, теперь есть мужское режиссерское плечо, на котором выплакаться даже приятно. А уж если повезет и ее утвердят, держись вселенная! Курс лечения к тому времени может еще не закончиться, но ради такого дела врачи должны на денек освободить пациентку из-под надзора. Это же мечта нарколога – чудесная востребованность творческой личности, спивавшейся от отсутствия таковой. Кроме того, писательница считала, что Вере нужен покой, следовательно, будоражащие душу и влекущие участие в активной деятельности известия лучше получать заранее.

Конечно, застать одноклассницу Лиза не надеялась. Но вдруг ее сын как раз явился проверить целость замков? А если удача повернулась сегодня к лесу передом, к романистке задом и в таком положении была застигнута приступом радикулита, соседи должны знать, как найти парня. Однако окна на фасаде в нужном ряду светились все до единого – редчайшее городское явление в дачный сезон. Взбодренная Лиза бегом поднялась по лестнице и нажала кнопку заляпанного красками всех подъездных ремонтов старого звонка.

– Кто там? – спросил женский голос.

Лиза не удивилась тому, что молодой компьютерный гений захватил с собой в пустующую квартиру девушку, и веско сказала:

– Знакомая. Откройте, пожалуйста.

Упрашивать не пришлось. Дверь гостеприимно распахнулась, и перед визитершей предстала немолодая растрепанная женщина с грубым испитым лицом. За ее спиной переминался с ноги на ногу мужчина, наделенный внешностью такого же качества. Оба были под градусом.

«А мальчик у Веры не промах, – решила Лиза. – Сдал квартиру, пока мама на излечении. По иронии судьбы жильцы оказались пропойцами». Она вежливо улыбнулась и сказала:

– Вечер добрый. Не поможете мне связаться с хозяином?

Женщина засмеялась:

– Не помогла бы, даже если не был бы он мне мужем. Только я тут хозяйка, а он в примаках.

– Как же так? – растерялась писательница. – Я буквально два месяца назад встречалась здесь с одноклассницей. Она говорила, что это – ее жилье.

– Шутница, однако, – подал сиплый тенорок мужчина.

– Погодь, Колька, – нежно и игриво обратилась к нему супруга. – Может, та, что снимала нашу хату на полдня, в гости кого приглашала? Как раз два месяца тому назад и было. Я на лавочке проветривалась после обеда, башка трещала. Подошла дамочка, простая из себя, чистая, с интересом, нельзя ли у какой-нибудь старушки однокомнатную занять на несколько часов, само собой, за деньги. Я, не будь дура, свою и предложила. Она велела к утру прибраться как следует. Зашла, глянула, одобрила, взяла ключи, заплатила. Мы с Колькой на радостях к его брату поехали. Вернулись, ключи в почтовом ящике, как договорено, ничего не взято, наоборот, на столе бутылка коньяка, почти что полная. Такой вот выгодной сделки сподобились за беды наши.

– Поздравляю, – вздохнула Лиза. – Извините за беспокойство. До свидания.

Ее трудно было выбить из колеи, вот и в эту она, понимая, что свалена обстоятельствами с ног, вцепилась мертвой хваткой. И позвонила в квартиру напротив. Открыта сухонькая бабулька с почти бесцветными, но излучавшими любопытство глазками:

– Вам кого?

– Скажите, а ваши соседи, муж с женой, давно тут живут?

– Катька с Колькой? Въехали году в девяностом. Выселите их, давно пора. Каждую ночь гулянки, драки, крики. Терпения нет.

– Спасибо, – промямлила Лиза и не заметила, как спустилась во двор.

Произошедшему не было объяснения. «Оно есть, просто не найдено», – сухо поправила себя романистка. И дорогой сочинила маленькую повесть об актрисе, которая хочет начать новую трезвую жизнь. Ей надо, чтобы кто-нибудь об этом узнал и обязательно поверил в ее версию, мол, квасить начала с горя, втянулась случайно и так далее. Потому что близкие, наблюдавшие за ней годами, трактуют ее судьбу по-своему и наверняка саму обвиняют во всем, что случилось. Живет она где-то поблизости. И однажды видит на улице одноклассницу. То есть видела и раньше, но тут вдруг узнает в повзрослевшей, изменившейся женщине. Встречает, выползая за пивом, раз, другой – в одно и то же время. У бедняжки возникает идея снять помещение и исповедаться. Приглашать к себе она не может: то ли в тот момент категорически не намерена продолжать отношения, то ли там такая нищета и разор, что стыдно, то ли сын запрещает и контролирует исполнение. Она залучает Лизу, отводит душеньку в монологе, позволяет себе немного коньяка, хотя едва не сломалась, прося купить его, а не легкое вино. «Как просто, – подумала писательница, открывая свою дверь. – Как грустно».

– Мама, ты вернулась? – приветствовала ее Маша.

– А я ухожу, – сообщил Игнат.

Лиза попросила его задержаться и рассказала о визите к актрисе.

– Ребята, как же мне разыскать Веру? Я договорилась, ее должны пригласить на кастинг.

– Ой, нам казалось, у вас с Сергеем личные дела. А ты все об отставной актрисе своей хлопочешь, – ляпнула Маша.

Игнат толкнул ее в бок, но Лиза не слышала замечания и продолжала ныть:

– Фамилия наверняка другая, в квартире не прописана… Одноклассников тревожить? Так ведь каждому что-то врать придется. Зачем мне Верка Верескова через двадцать лет понадобилась? Сплетен будет уйма. А вдруг она добивалась забвения? Тогда информации не получу, а улей растревожу.

– Верескова? Не знаю такую. Но поспрашиваю у наших, – взялся артист из цеховой солидарности. – Кто-то может ее помнить.

– Только осторожно, ни слова лишнего, – взмолилась зачинщица. – Я не должна была называть ее имени.

Парень торжественно обещал.

Елена Калистратова в пеньюаре вошла в свою гостиную, выщипнула из пушистой желтой грозди крупную виноградину, по-детски забросила ее в рот и улыбнулась. Воскресенье, редакционный офис остывал от жара человеческих амбиций, спешить было некуда. Она потянулась за следующей ягодой. Солнце било в окно так, что даже за завесами прикрытых от удовольствия век царил свет. Комната была наполнена вещами, словно шкатулка, в которую из пригоршни высыпали изящные безделушки разных форм и размеров. Эдуард называл здешнюю обстановку хаосом – источником дизайнерского вдохновения. Откуда ему было знать, что она – результат вдохновения другого дизайнера. О, тот мог бы стать его конкурентом во всем, если бы не переехал в Америку.