Как спасти репутацию - Дженнифер Эшли

Мистер Эдвардс продолжал открывать письма и делать заметки.

– А что Алекс? – Она не видела мальчика с тех пор, как вчера няня увела его наверх, и не слышала ни звука с его этажа. Молчание шестилетнего мальчика – вещь необычная, насколько она понимала.

Мистер Эдвардс удивленно взглянул на новую герцогиню:

– Алекс?

– Да, Алекс. Сын и наследник его светлости. Ведь Александр с ним видится время от времени?

Лицо мистера Эдвардса посветлело.

– А, вы хотите посмотреть график младшего его светлости. Он у меня с собой. – Он полистал тетрадки и вынул лист: – Вот он.

– У Алекса есть свой график?

– Его светлость желает, чтобы его сын получил самое лучшее образование, поскольку молодой Алекс со временем станет герцогом.

Миган пробежала список предметов, которые сегодня будут преподавать Алексу: история, латынь, политика, французский язык, география и английская грамматика.

– Господи Боже мой!

По крайней мере ему дозволялось выходить из дома на уроки верховой езды и фехтования. Однако пункт «прогулка в Гайд-парке» в одиннадцать часов был вычеркнут из списка.

– Из-за дождя, – объяснил мистер Эдвардс, когда Миган возвращала ему бумагу.

Миган казалось, что дождь пустяковый, он только чуть-чуть обрызгал окно, но тучи были серые, тяжелые и мелкий дождичек грозил превратиться в ливень.

– По-моему, многовато для шести лет. И я не вижу в этом расписании пунктов о встрече с отцом.

– Его светлость несколько раз в неделю находит время поговорить с сыном и ознакомиться с успехами мальчика. Его светлость…

– Очень значительный человек. Да, я уже в курсе, но все же…

Миган была полна решимости поговорить с Александром об Алексе. Можно не сомневаться, он холодно поднимет брови, но она знала, что герцог очень любит сына, видела это по глазам. Почему же в таком случае он его игнорирует?

– Я также не вижу, когда Алекс может поболтать с новой мамой.

– Ах да, этого пункта нет. Если желаете, я проконсультируюсь с его светлостью относительно ваших встреч с ребенком.

– Не надо. Я сама поговорю с его светлостью.

Мистер Эдвардс кинул на нее выжидательный взгляд.

– Его светлость довольно занятой человек.

– Тогда назначьте и мне встречу с ним, – разозлилась Миган и отбросила тост с маслом. – Все, я закончила завтрак.

– Очень хорошо, ваша светлость. Может быть, теперь перейдем к корреспонденции? – Он положил перед ней внушительную стопку писем.

Глаза у Миган округлились, во рту пересохло, и твердое решение никому не позволять контролировать себя в новых обязанностях пошатнулось.

– Вы интересный человек, гер Александр. Я с нетерпением ждал этой встречи.

Отто фон Гогенцаль пожал Александру руку, впившись в нее узкими кольцами. Пожатие было твердое, голубые глаза – ясные и искренние. От него пахло сигарами и дорогой парфюмерией.

«Декадент. Гедонист – любитель удовольствий – вино, женщины, сигары, еда. И интеллект», – подумал Александр, оценивая противника.

– Должен поздравить вас с вступлением в брак; – сказал фон Гогенцаль, выпустив руку и смущенно улыбнувшись. – Для всех было большим удивлением узнать, что великий герцог Нвенгарийский взял невестой юную английскую мисс без титула.

Александр пожал плечами:

– Я влюбился.

– Друг мой, разве нужны причины, чтобы жениться? – засмеялся фон Гогенцаль.

– Думаю, да, – холодно сказал Александр. Гогенцаль метнул в него испуганный взгляд и прекратил смех.

– Ах да, у вас это второй брак. Мужчина может позволить себе вступить во второй брак, если он хорошо воспользовался первым. У вас есть сын и наследник; можете наслаждаться жизнью.

– Да. – Александр не стал садиться в предложенное ему кресло. Гостиная фон Гогенцаля была на удивление со вкусом обставлена; он снял этот дом на сезон, как он объяснил Александру.

В комнате не было даже намека на дурновкусие, но с тех пор как логош в Александре стал проталкиваться наружу, его чувства обострились и он носом чуял что-то отталкивающее в самой атмосфере дома. Он не мог определить, что это, но решил быть настороже.

– Меня ждет напряженный день, – сказал он. – Много встреч.

– Жаль, – ответил фон Гогенцаль. – Я бы предпочел долгую беседу. Но не важно. Думаю, мы разберемся быстрее, если перейдем на язык, который оба знаем. – Последнее он сказал по-нвенгарийски.

Александр насторожился еще больше.

– Мало кто из австрийцев знает нвенгарийский язык.

– Кроме леди Анастасии, а? Завидую вам, мой друг. Но вот незадача: вы сказали, что женились по любви, а леди Анастасия – ее вы тоже, по слухам, любите? – Он вдруг улыбнулся. – Ах, вы же нвенгариец, вас это не останавливает. Любите жену, любите любовницу – почему бы не любить обеих? А если эти две дамы нравятся друг дружке, так еще лучше.

В горле Александра родилось рычание. Этот человек был прав в том, что у нвенгарийцев нет таких ограничений в постели, как у англичан, но никого не касается, что нвенгариец делает со своей любовницей и женой. Грубые намеки или насмешки – основание для дуэли, обычно смертельной, на кинжалах и шпагах. Это не то, что один выстрел с расстояния в двадцать шагов. Дуэли в Нвенгарии быстрые, кровавые и нескончаемые.

Фон Гогенцаль сел и вынул сигару из коробки, лежавшей на восьмиугольном столе.

– Признаюсь, мне очень любопытна эта практика. Когда вы занимаетесь любовью с первой дамой, что делает вторая? Или обе лежат у вас по бокам? А может, дамы развлекают друг дружку в вашем присутствии?

На мгновение Александру захотелось выхватить нож и разукрасить элегантный жилет Гогенцаля его кровью. Он уже потянул руку к карману, где лежал кинжал из отличной стали, с украшением по лезвию, вещь красивая, но смертельно опасная. Александр сделал несколько шагов в сторону фон Гогенцаля.

Он ясно видел, как вонзает кинжал ему в грудь, представлял веселье, которое при этом испытает, ощущал вкус крови на пальцах.

Видение было так реально, что он слышал вопли фон Гогенцаля и собственное звериное рычание. Потом видение прекратилось; он стоял посреди ковра, сжимая кулаки, и единственными звуками в комнате было тиканье часов на каминной полке и легкий сосущий звук, с которым фон Гогенцаль раскуривал сигару от огня свечи.

Александр на напряженных, дрожащих ногах медленно отодвинулся к дивану и сел. Фон Гогенцаль смотрел на него сквозь клубы дыма, и Александр мог поклясться, что видит в его глазах удовлетворение.

Фон Гогенцаль его подстрекал, хотел, чтобы Александр потерял контроль – он определенно знал, что Александр – логош! Теперь у Александра не было в этом сомнений. Кто-то его предал. Кроме него, об этом знали Мин, Николай и Доминик.