Просроченное завтра - Ольга Горышина

— Арчибальд к посторонним не выходит, — Эльвира повернулась от холодильника с двумя стеклянными формами и направилась к микроволновке.

— Так твой кошак и ко мне не выходит.

— А ты здесь тоже теперь почти что посторонний, — проговорила хозяйка, включая микроволновку. — У тебя деловой ужин? Мог бы пиджак хотя бы снять.

Александр Сергеевич схватил Алену за руку и со словами «Я сейчас тебе эту зверюгу покажу» вытащил из кухни. Либо спас от тет-а-тета с хозяйкой, либо решил устроить выволочку с глазу на глаз. Но нет, пока он только молча расстегнул пиджак и бросил на белоснежный диван, куда полетел и галстук. Первые пуговицы он тоже расстегнул, и в вороте рубашки мелькнула белая майка.

— Арчи, выходи! — Кот не вышел. — Ваше Сиятельство, мы вас просим нижайше…

И Александр Сергеевич действительно опустился подле дивана на колени и принялся шарить под днищем рукой.

— Нахрена мы с Тимкой за тебя столько бабла отдали, чтобы ты под диваном от гостей прятался? Вылезай, засранец!

Вот, такой же белый, как и все вокруг. Кот сопротивлялся, но все же остался в руках хозяйского сына, когда тот поднялся с колен.

— Познакомься, это Елена. Елена, познакомься, это Арчибальд.

Алена протянула руку и погладила кота по спине. Александр Сергеевич подступил ближе.

— Живите дружно и не ссорьтесь.

Алена подставила руки, но кот оказался проворнее — извернулся и был таков, а она взвизгнула и уставилась на руку, где в глубоких царапинах проступила кровь, но через секунду видела только темную шевелюру. Александр Сергеевич впился в рану губами и, вскинув глаза на бледное лицо Алены, забормотал:

— У собаки болит, у кошки болит, у Ленки не болит.

От шока она не чувствовала боли и не могла двигаться, а он все продолжал держать ее руку у рта.

— Я второй раз греть не буду, — раздался за спиной голос хозяйки, но свободу Алена не получила.

— Тащи йод! — потребовал Александр Сергеевич уже более разборчиво, потому что на ране осталась только нижняя губа.

— Сам бери! Знаешь где! — огрызнулась мать, и Александр Сергеевич поволок Алену в коридор. — Зачем кота мучили!

Он не стал оправдываться, впихнул Алену в ванную и усадил на край ванны. Здесь хотя бы добавили желтизны в кафель, или у Алены просто шли круги перед глазами. Александр Сергеевич продолжал сжимать ей руку, будто она пыталась сбежать, и одной рукой перебирал в зеркальном ящичке флаконы.

— Можно я сама? — попросила Алена, когда тот решил открутить крышку зубами. От вопроса Александр Сергеевич будто опомнился, вынул бутылочку изо рта, отпустил поцарапанную руку и улыбнулся.

— Диагноз — отец. Это не лечится.

— Я сама, — повторила Алена, когда Александр Сергеевич открыл йод. — У вас белая рубашка.

— И что?

Алена опустила глаза и теперь видела только его пальцы, которые ловко закатали оба рукава.

— А дуть будем вместе.

Он опрокинул бутылочку на ватный тампон и промокнул царапину. Вместо того, чтобы дуть, Алена стиснула зубы, чтобы не взвизгнуть, но потом решила все же подуть. Но только нагнулась, как он поднял голову — хорошо, от удара она не завалилась в ванну, а то бы он, пытаюсь удержать ее, залил бы их обоих йодом.

— Ссадины, шишка, хорошо девочка погуляла, — рассмеялся Александр Сергеевич, растирая ей ладонью лоб. — Давай мой руки после этого чудовища. Я про кота, если что.

Сам он тоже вымыл руки, но рукава не одернул. Оставшись одна, Алена слезла с края ванны и уставилась в зеркало — тушь прошла все испытания, а вот дезодорант нет. Подмышки мокрые, но запаха нет, и на том спасибо. Вымыв руки, она осторожно коснулась белого полотенца — мать у него ненормальная.

Зато готовит хорошо, если, конечно, у нее нет кухарки. Дома слишком уж чисто, а представить эту даму драющей туалет довольно сложно. Хорошо еще она не стала расспрашивать незваную гостью. Ели молча. Тишину нарушал лишь звон вилок. С улицы сквозь толстые окна не доносилось ни звука.

— Куда ты спешишь? — встрепенулась хозяйка. Видать, заметила, как и Алена, что Александр Сергеевич украдкой поглядывает то на наручные часы, то на дисплей микроволновки. — Еще будем пить чай. Я специально испекла твой любимый лимонный пирог.

Значит, все-таки готовит она сама. Или же работу прислуги считает своей. Какая, собственно, разница — она чужая на этом празднике жизни. Вернее, лишняя. Впрочем, ее легко игнорировали.

— Один раз в сто лет ты можешь спокойно посидеть с матерью?

Александр Сергеевич скрестил приборы на пустой тарелке, и Алена поспешила сделать то же самое. Благо, хозяйка поскупилась и положила ей меньше, чем себе. Возможно, еды было ровно на двоих, или же хозяйка озаботилась фигурой гостьи. После восьми много есть вредно.

— Пригласи нас как-нибудь, — пожал плечами сын. — Мы с Оксаной с удовольствием придем.

Он сказал это без вызова, но мать расправила плечи:

— Я предпочитаю тебя с… — Эльвира метнула в сторону Алены испепеляющий взгляд. — С Еленой.

Александр Сергеевич откинул голову — во взгляде читался не вызов, а смертельная усталость.

— Я женат на Оксане. Если ты забыла.

— Я все помню. Лена, убери тарелки и поставь чашки.

— Мам, она не прислуга!

Он вскочил, без жалости сгреб английский фарфор и швырнул в раковину.

— А тебе пора бы обзавестись прислугой. Конечно, если тебя устраивает, что теща собирает по дому твои грязные носки…

— Свои носки я доношу до стиральной машины сам!

Теперь он уже огрызался, и Алена подскочила со стула, чтобы спасти чашки.

— Включи чайник, — бросила ей тут же хозяйка, но Александр Сергеевич успел нажать на кнопку раньше Алены.

— Мам, она даже не моя секретарша, а Реброва.

— А ты очень любишь чужих секретарш, — обернулась Эльвира, полоснув их обоих гневным взглядом.

— Мам, не при Лене! Пожалуйста! Хочешь, мы уйдем?

— Я хочу, чтобы ты сел и выпил со мной чай. У Лены руки не отвалятся поставить чашки.

Эльвира поднялась и направилась к буфету за прикрытым салфеткой блюдом. Алену порадовали размеры кухни — ее даже не обдало шлейфом хозяйских духов. Александр Сергеевич все же схватил чашки и поставил на стол. Алена осторожно пошла за ним с блюдечками, а затем вернулась к чайнику, хотя где брать чай, она не знала. Но хозяйка сама достала стеклянный чайник и бросила в него какой-то шарик. В кипятке, который залила туда Алена, он раскрылся в цветок. Красиво… Она завороженно глядела на чайное чудо и чуть не получила от хозяйки локтем по спине. Или как раз-таки получила, легонько, и тут же отнесла чайник на стол и разлила светлую ароматную жидкость по чашкам. Эльвира поставила на середину круглого стола разрезанный пирог. Алена напряглась — как его принято есть: руками или ложкой? Хозяйка не спешила брать кусок, ее сын тоже. Тогда Алена подскочила со стула, на который только что села, схватила лопаточку и положила первый кусок Александру Сергеевичу. Он взял его руками и уставился мимо нее на дверь. У Алены задрожали лопатки — как он живет в таком стрессе? Хоть где-то он расслабляется без стакана виски?