Навсегда разделенные - Тейлор Дженкинс Рейд

— Вы что?! — сквозь слезы спрашивает моя свекровь. Тихо и испуганно.

Не обращая на нее внимания, я обнимаю лицо мужа ладонями. Его кожа холодна. Веки закрыты. Я больше никогда не увижу его глаз. Их вообще могли у него забрать. Я не могу на него смотреть. Не хочу этого знать. На его лице ссадины, и я не знаю, что это значит. Это значит, что перед смертью ему было больно? Он умер в одиночестве на дороге? О боже, он страдал? Я чувствую себя так, будто вот-вот упаду в обморок. Бен до плеч накрыт простыней, и я боюсь ее сдвинуть. Боюсь, что он будет полностью обнажен и я слишком много увижу. Или что обнаружу, что ему слишком много чего не достает.

— Охрана! — кричит свекровь.

В дверях появляется охранник. Держа Бена за руку, я перевожу взгляд на свекровь. Она, конечно же, не имеет ни малейшего понятия, кто я. Она, конечно же, не понимает, что я здесь делаю, но должна же она понимать, что я люблю ее сына? Это ведь должно сейчас быть очевидно?

— Пожалуйста, — умоляю я ее, — пожалуйста, Сьюзен, не надо.

Сьюзен смотрит на меня в замешательстве, удивленно. По той простой причине, что я знаю ее имя, она понимает, что что-то упустила. Едва заметно кивнув, она обращается к медсестре:

— Вы тоже можете идти. Спасибо.

Та выходит и прикрывает за собой дверь.

Сьюзен выглядит измученной и оглушенной несчастьем, но в то же время собранной, словно обладает достаточным самообладанием, чтобы пережить следующие пять секунд, прежде чем развалиться на части.

— У него на пальце обручальное кольцо, — говорит она мне.

У меня сжимается горло. Глядя на нее, я слабо поднимаю левую руку, показывая такое же кольцо.

— Мы поженились полторы недели назад, — отвечаю я сквозь слезы, чувствуя, как опускаются уголки моих губ. Они кажутся такими тяжелыми.

— Как тебя зовут? — Сьюзен сотрясает мелкая дрожь.

— Элси.

Она пугает меня — разгневанная и одновременно уязвимая, как сбежавший из дома подросток.

— Элси… по фамилии? — выдавливает она.

— Росс. Элси Росс.

Это ее добивает. Так же, как ранее я, она, рыдая, опускается на пол. И больше нет салфеток, чтобы спасти линолеум от ее слез.

Анна держит меня за руку, сидя рядом со мной. Я плачу, сидя рядом с Беном. Сьюзен, извинившись, вышла некоторое время назад. Заходит мужчина в красном галстуке и говорит, что нам нужно кое с чем разобраться и что тело Бена нужно переместить. Я слепо смотрю вперед, не вникая в то, что происходит, пока мужчина не протягивает мне пакет с вещами Бена. Его мобильный, бумажник, ключи.

— Что это? — спрашиваю я, прекрасно зная ответ.

Прежде чем мужчина в красном галстуке успевает ответить, в дверях появляется вернувшаяся Сьюзен. Ее лицо осунулось, глаза покраснели. Она выглядит резко постаревшей. Вымотанной. Я выгляжу так же? Наверное, так и есть.

— Что вы делаете? — спрашивает она мужчину.

— Я… нам нужно убрать эту палату. Тело вашего сына переместят.

— Почему вы даете это ей? — конкретизирует вопрос Сьюзен. Она спрашивает об этом так, словно меня здесь нет.

— Простите, я не понимаю.

Свекровь заходит в палату и забирает у него пакет с вещами Бена.

— Насчет всего касающегося Бена и его вещей вы должны обращаться ко мне, — заявляет она.

— Мэм… — начинает мужчина в красном галстуке.

— Насчет всего, — подчеркивает она повторно.

Анна встает и берет меня за руку. Она хочет увести меня отсюда, оградив от сложившейся неприятной ситуации, и в то время как я тоже не хочу сейчас здесь находиться, уйти отсюда всё равно не могу. Я выдергиваю ладонь из руки Анны и поднимаю взгляд на Сьюзен.

— Разве мы не должны обсудить наши следующие шаги? — спрашиваю я ее.

— Тут нечего обсуждать, — отвечает она. Холодно и безапелляционно.

— Я просто хотела сказать… — Я не знаю, что я хотела сказать.

— Миссис Росс, — зовет мужчина в красном галстуке.

— Да? — одновременно отзываемся мы со Сьюзен.

— Простите, — говорю я, — к кому из нас вы обращались?

— К старшей, — поясняет он, глядя на мою свекровь.

Он наверняка хотел уважить ее, но его слова бьют Сьюзен по больному месту. Она не хочет быть одной из двух миссис Росс — это ясно как божий день, но еще больше ей ненавистна мысль о том, чтобы быть старшей из них.

— Я не собираюсь более принимать на веру заявление этой женщины, — говорит она всем, находящимся в палате. — У нее нет никаких доказательств того, что мой сын не то что женился, а хотя бы был с ней знаком. Я никогда не слышала о ней! Мой собственный сын — мы виделись с ним в прошлом месяце — ни словом не обмолвился о свадьбе. Так что, нет, я не позволю, чтобы принадлежавшие моему сыну вещи отдали какой-то незнакомке. Я этого не допущу.

Анна делает к Сьюзен шаг.

— Может быть, нам всем нужно для начала передохнуть? — предлагает она.

Сьюзен поворачивается к ней с таким видом, словно впервые видит ее и до этого не замечала.

— Вы кто? — спрашивает она. Спрашивает так, будто перед ней один за другим нарисовываются из прохода клоуны. Будто она до смерти устала от появляющихся на арене новых лиц.

— Подруга, — отвечает Анна. — И, мне кажется, что мы все сейчас не в том состоянии, чтобы мыслить разумно, поэтому, может быть, нам нужна передышка…

Не дослушав ее, Сьюзен разворачивается к мужчине в красном галстуке:

— Нам с вами нужно обсудить всё наедине, — рявкает она.

— Мэм, пожалуйста, успокойтесь.

— Успокоиться? Вы что, издеваетесь?!

— Сьюзен… — начинаю я, сама еще не зная, что скажу дальше, но моя свекровь и не собирается меня слушать.

— Хватит! — обрывает она меня, подняв ладонь перед моим лицом. Она делает этот инстинктивно и агрессивно, точно защищаясь от дальнейших моих слов.

— Мэм, Элси сюда доставил полицейский. Она была на месте аварии. У меня нет причин сомневаться в том, что, как она и говорит, они с вашим сыном были…

— Женаты? — скептично заканчивает за него Сьюзен.

— Да, — подтверждает мужчина в красном галстуке.

— Позвоните в муниципалитет! Я хочу видеть свидетельство!

— Элси, у вас есть копия брачного свидетельства, которую вы могли бы показать миссис Росс?

Я чувствую, как съеживаюсь под их взглядами. Мне это неприятно. Я хочу стоять перед ними прямо, с поднятой головой. Хочу быть гордой и уверенной в себе. Но всё это невыносимо для меня, и мне совершенно нечего им предъявить.

— Нет, но Сьюзен… — По моим щекам текут слезы. Я чувствую себя такой некрасивой, такой маленькой и глупой.