Правила соблазна - Кэролайн Линден

Энтони развернулся.

– Она всего лишь девочка, – отрезал он. – Я помню ее практически младенцем, и да, отношусь к ней с нежностью и теплотой. Ты бы поняла, если бы услышала, какой вздор нес Юстон. Я подошел, чтобы скорее заткнуть его, вот и все.

– И все-таки здесь кроется что-то еще, – язвительно заметила Фанни. Энтони раздраженно вздохнул. Она засмеялась и положила ладонь на его руку. – Признайся, ты об этом подумывал. Мисс Риз смогла бы решить все твои проблемы, так ведь? Деньги, связи, респектабельность…

Гамильтон убрал руку.

– Конечно, и все, что для этого требуется, – убедить герцога Эксетера дать свое согласие, преодолеть откровенную неприязнь вдовствующей герцогини, а затем попросить саму леди выбрать меня вместо всех завидных кавалеров. Я не заключаю пари на подобных условиях, Фанни.

Она насмешливо улыбнулась.

– Минуту назад Селия Риз была девочкой, а теперь стала леди. – Энтони посмотрел на нее с нескрываемым раздражением. Фанни придвинулась так близко, что Гамильтон теперь ощущал ее теплое дыхание у себя над ухом. – Я бы не стала винить тебя за попытку, милый, – прошептала она. – Это бы ничуть не изменило наших отношений… кстати, почему бы тебе не заглянуть ко мне сегодня ночью… попозже… мы бы могли продолжить…

– Надо полагать, ты хочешь узнать новости про Корнуолл.

Фанни надула губки, решив, что он сознательно сменил тему, и сказала:

– Знаешь, вряд ли я бы позволила тебе соблазнить меня, если бы знала, что нужна лишь как инвестор для разработки месторождения. – Энтони вскинул бровь. – Ну ладно. – Она многозначительно ему улыбнулась. – Я бы все равно позволила себя соблазнить, но выторговала бы более выгодные условия.

– Мне нравится думать, что мы с тобой всегда будем прекрасно ладить друг с другом. – Он взял ее руку и прижался губами к запястью изнутри.

Выражение лица леди Драммонд смягчилось.

– Пожалуй, да.

Гамильтон улыбнулся, решив поскорее забыть о своих геройствах и все, связанное с Селией Риз. Пусть сама Фанни относится к происходящему легкомысленно, но ему необходим каждый фартинг, который она готова вложить в дело, и уж он-то знает, как сохранить такого инвестора.

Энтони подробно пересказал ей все, что ему сообщил управляющий рудником, – леди Драммонд, в отличие от большинства женщин, на самом деле хотела знать, что происходит с ее деньгами. Она обладала острым деловым умом, и их отношения были крайне взаимовыгодными. Другую особенность этого союза Гамильтон ценил не меньше – Фанни жила в настоящем и не интересовалась прошлым, исключительно его прошлым, что было важно.

Но когда леди Драммонд вернулась в бальный зал, Энтони пришлось признать, что его мысли далеки от нее. Хотя Фанни была почти на пятнадцать лет старше его, она по-прежнему оставалась очень привлекательной женщиной с острым, язвительным умом и великолепным чувством юмора. Она обладала искушенностью и опытом, какими не могла похвастаться ни одна юная леди, и очень нравилась Гамильтону. Ему нравилось и то, что ее деньги помогают осуществить его финансовые проекты. Радовало, что Фанни относится к их прерывистому роману спокойно, без упреков, обвинений и требований. Но от нее не пахло лимонами.

Энтони оттолкнулся от балюстрады, ощущая прилив энергии и усталость одновременно. Этим вечером он собирался провести какое-то время в комнате для игры в карты, где надеялся выиграть сумму, достаточную для оплаты нескольких месяцев аренды, но подозревал, что теперь не сумеет должным образом сосредоточиться. Чертовы лимоны.

Глубоко вздохнув, Гамильтон направился обратно в дом, мысленно повторяя все, только что сказанное Фанни: Селия всего лишь девочка, и разговаривал он с ней исключительно по доброте душевной. Энтони старался не вспоминать о том, что юная мисс Риз – единственная женщина в Англии, которая считает его… как это она выразилась… «Наполовину не таким плохим, каким он притворяется».

Гамильтон вошел в бальный зал, остановился около дверей и, вовсе не собираясь этого делать, тут же отыскал Селию взглядом. Она танцевала с каким-то молодым щеголем вроде Юстона. Когда партнер кружил в танце Селию, ее золотые кудри сверкали в отблесках свечей. Взгляд Энтони задержался на спине мисс Риз, где партнер широко и жадно распластал свою пятерню.

Молодой человек был в восторге, танцуя с ней, и почему нет? Она сияла, улыбаясь всему, что он ей говорил, и Гамильтон не без волнения признал, что Селия Риз просто ошеломительна. Больше не ребенок и не юная девушка, а красивая молодая женщина, готовая выйти на прогулку с джентльменом в надежде на поцелуй, чтобы потом отбиваться от предложения о замужестве.

Энтони отвернулся от танцующих и, не оглядываясь, направился дальше, протиснулся сквозь толпу, вышел в холл, задержался на минуту, чтобы забрать вещи, и по лестнице спустился в темноту. Он миновал вереницу экипажей, неторопливо шагая по лондонским улицам. Воздух был свеж и прохладен, прелестная ночь для прогулки, но Гамильтон вышел не ради того, чтобы наслаждаться весенним вечером.

Наконец он добрался до своей арендованной квартиры в доме, пытающемся претендовать на респектабельность. Поднялся по лестнице в простые, скромно меблированные комнаты. Все еще вкладывая бо́льшую часть денег в оловянные рудники, Энтони был вынужден сокращать расходы до минимума. В его комнатах не было ни комфорта, ни роскоши, и уж точно ничего такого, чем можно соблазнить дочь герцога. Скидывая сюртук и развязывая галстук, Гамильтон саркастически скривил губы, насмехаясь над собственными мыслями. В его жизни вообще мало соблазнительного для любой леди.

И все-таки…

«Кроме меня», – эти слова Селии до сих пор звучали у него в ушах. Ни одна леди в Лондоне не примет его… – «кроме меня». Он снял жилет и швырнул его на ближайшее кресло. Все видят в нем никчемного прожигателя жизни и гедониста… кроме Селии. Гамильтон расстегнул воротник и сдернул через голову рубашку. Кожа была горячей, ощущались покалывания. «Она младшая сестренка твоего друга, – вслух произнес он. – Практически твоя собственная сестра».

Но это не помогло.

Энтони закрыл глаза и увидел Селию краснощекой маленькой девочкой, протягивающей ему последнюю, оставшуюся от чаепития лепешку, завернутую в салфетку. Вспомнил ее злые слезы, когда брат потребовал, чтобы она осталась дома и не ходила с ними на рыбалку. И еще представил мелькнувшую во время танца щиколотку, изгиб груди, когда Селия присела в реверансе перед партнером, и отблеск лунного света на белокурых кудрях.

Селия Риз ему очень нравилась, когда была девочкой, но Гамильтон никогда не позволял себе думать о ней как о женщине. Леди вроде Селии не для него. И пока она оставалась в его мыслях малышкой, все было хорошо. Однако сегодняшним вечером Энтони с тревогой обнаружил, что теперь думает о Селии только как о женщине, хоть и совсем юной. Она хотела, чтобы сегодня вечером ее поцеловали, и Гамильтон понимал, с какой легкостью мог бы стать тем самым счастливчиком, который это сделает. «Кроме меня», снова звучали у него в ушах ее слова, и он вспомнил, как изменилось лицо Селии, когда она осознала сказанное. Селия ничего непристойного не имела в виду, но он заметил румянец на ее щеках и искорку любопытства в глазах. И теперь все изменилось бесповоротно, навсегда уничтожены братские чувства, испытываемые ранее.