Дар богов - Барбара Картленд

— Неужели ты действительно собираешься это сделать? — возмущенно воскликнула Алиса.

— Собираюсь и непременно сделаю! — заявила Пенелопа. — Хватит прикидываться дурочкой, Алиса! Мама ужасно расстроилась бы, узнай она, что мы с тобой сидим в этом жалком домишке, никуда не выходим, никого не видим и красота наша пропадает зря!

Голос Пенелопы был полон такой страсти, что Алиса не нашлась что ответить.

Она знала, что это правда. Миссис Уинтон была вполне счастлива, живя в деревне, потому что любила мужа, но всегда желала своим дочерям той жизни, которую она вела, когда была юной девушкой.

Ее родители слыли в Гемпшире важными персонами. Отец ее владел крупным поместьем, и каждый год, когда начинался светский сезон, все семейство переселялось в Лондон.

Миссис Уинтон была единственной дочерью. Когда она выросла, ее представили ко двору, а потом в ее честь был дан веселый и шумный бал, о котором она не раз рассказывала Алисе и Пенелопе — разумеется, когда они достаточно подросли, чтобы с ними можно было разговаривать на подобные темы.

Через три месяца после первого выезда в свет она обручилась с сэром Адрианом, а осенью они уже поженились, чтобы, как нередко говаривала Алиса, «жить долго и счастливо».

Увы, затяжная война уменьшила состояние сэра Адриана, и к тому же он не унаследовал имущества тестя, которое перешло к его сыну, брату миссис Уинтон.

Получив наследство, тот вскоре пал на поле боя, но поместье вновь отошло не к сестре, а к его дальнему родственнику, кузену, носившему ту же фамилию.

В результате отец с матерью вынуждены были жить более чем скромно, но Алиса понимала, что Пенелопа права: если бы мать знала, как скучно они живут, как редко отец приглашает в дом гостей и не менее редко сами получают приглашения от соседей, она бы очень расстроилась.

Впрочем, в гостях у соседей они бывали нечасто еще и по другой причине: о ней Пенелопа сообщила сестре не далее как на прошлой неделе.

— Мы с тобой слишком хорошенькие, вот в чем дело. Миссис Кингстон шепнула мне, что у Хартменсов бал через месяц, но нас на него не пригласят.

— Не очень-то любезно с их стороны, — заметила Алиса.

— При чем тут любезность! Просто мера предосторожности. Представь, что будет, когда мы войдем в залу. Все кавалеры этой простушки Элис, которая двух слов связать не может, и прыщавой Шарлотты тут же их побросают и сбегут к нам.

— Как ты можешь так говорить о людях! — воскликнула Алиса.

— Но это же правда! — стояла на своем Пенелопа. — Они тяжелые, как мешки с углем, и кто захочет катать их по зале, если есть мы, легкие и изящные?

Алиса, не удержавшись, рассмеялась. Хотя ей было неловко соглашаться с сестрой, она не могла не вспомнить, с каким выражением на обеде, куда они были приглашены, полковник Хартменс смотрел на них и как потом усадил их по обе стороны от себя и принялся петь дифирамбы их красоте.

Разгоряченная разговором с сестрой, Алиса открыла окно. Лужайка перед домом сплошь заросла травой, но под деревьями раскинулся великолепный ковер золотистых нарциссов, и бело-розовые цветочки миндаля, как ажурные украшения, четко вырисовывались на фоне синего неба.

— До чего же у нас красиво! — восторженно воскликнула Алиса. — Неужели тебе этого недостаточно?

— Ну уж нет! — решительно возразила Пенелопа. — Умоляю тебя, Алиса, помоги мне! Кто мне еще поможет, если не ты?

У Алисы было мягкое сердце, и этот крик отчаяния тронул ее. Она не могла отказаться, и десятью минутами позже согласилась на план, поначалу показавшийся ей нелепым и сумасбродным.

— Ладно, попробуем продать мамины кремы. Только в Лондон я отвезу их сама.

— У тебя не получится так, как вышло бы у меня! — возразила Пенелопа.

— Получится, если они и в самом деле так хороши, как ты говоришь, — возразила Алиса. — И потом, не стоит тебе, дорогая, торговать кремом на Бонд-стрит, где, если все выйдет, как мы задумали, ты будешь покупать нам новые платья. — Алиса сделала паузу и, поскольку Пенелопа ничего не ответила, продолжала: — Ты прекрасно знаешь, что я не так красива, как ты, поэтому лучше в Лондон поехать мне. Мне кажется, для начала нужно отвезти миссис Лалуорт две-три баночки, и если она заинтересуется, мы наделаем ей столько крема, сколько она пожелает. — Мгновение поколебавшись, Алиса добавила: — Может, попросить ее никому ничего не говорить? И еще попробовать договориться с ней, чтобы она не платила нам за крем, а разрешила купить у нее платья в счет будущей выручки?

Пенелопа, радостно всплеснув руками, обняла сестру.

— Какая ты умница, право, моя дорогая! Я так и знала, что ты со мной согласишься!

— Что же мне еще остается? Но я вовсе не уверена, что это хороший способ обзавестись нарядами.

— Хороший или плохой — другого я не вижу, — отозвалась Пенелопа. — Если бы мы, например, захотели продать какую-нибудь картину или зеркало, я просто не представляю, кому их предложить.

— О чем ты говоришь! — в ужасе воскликнула Алиса. — Эти вещи принадлежат папеньке, а значит, мы бы их просто украли!

Пенелопа улыбнулась:

— Я так и знала, что ты это скажешь! Но что до меня, то я думаю, что, если продать половину из того, что есть в доме, папенька ничего не заметит. Ему вообще нет дела ни до чего, кроме его книг.

С этим трудно было не согласиться, только Алиса была не готова дальше развивать эту тему.

— Мы будем продавать только то, что принадлежит нам, — твердо сказала она. — И первое, что мы должны сделать, — это убедиться в том, что наши кремы вообще кто-то захочет купить.

Два дня спустя Пенелопа проводила Алису на дилижанс, который останавливался на перекрестке в центре деревни.

Они встали на рассвете, поскольку Алисе предстояло многое успеть за день: добраться до Лондона, продать кремы и вернуться домой дилижансом, который проходил через деревню в шесть часов вечера.

— Если ты на него не успеешь, — предупредила ее Пенелопа, — тебе придется заночевать у тети Генриетты, а она, безусловно, найдет странным, что ты отправилась в Лондон одна.

— Не волнуйся, у меня уйма времени, — ответила Алиса. — Честно говоря, мне и самой страшновато ходить по Лондону в одиночку. Так что постараюсь управиться побыстрее, а потом сяду в вестибюле гостиницы «Двуглавый лебедь» и буду ждать дилижанса.

— Это ты хорошо придумала, — одобрительно заметила Пенелопа. — И все же, мне кажется, будет лучше, если я поеду с тобой.

— Нет-нет, — поспешно возразила Алиса. Она прекрасно понимала: как бы невзрачно ни оделась Пенелопа, на нее все равно будут обращать внимание, а это опасно. И хотя ей действительно было очень неприятно ехать в Лондон одной, Алиса знала, что другого выхода нет: миссис Бригсток не в состоянии поехать с ней — старушка еле ходит, а Эмили, девчонка, что приходит к ним мыть полы, чересчур неотесанна, а главное — страшно болтлива и наверняка растрезвонит по всей деревне о том, куда она ездила и зачем.