Волосы Береники - Вера Колочкова

— Сами.

— Ну вот, видишь! Наоборот, гордиться надо, а ты стесняешься. Я думаю, это твоя подруга внушила тебе такой комплекс, чтобы ты ей конкуренцию не составляла.

— Томка? Да ну… Томка не такая. Она добрая вообще-то.

— Не знаю, может, и добрая. А только законы психологии одинаковы для всех — и для добрых, и для злых. Она тебе завидует и внушает мысль, чтобы ты свое место знала и не высовывалась.

— Психологией увлекаешься, да?

— Нет, что ты. Просто у меня глаз на ситуацию свежий. Пойдем после школы гулять? Город мне покажешь.

— Так мы и хотели после школы… Все вместе… И Томка с Лёвой тоже пойдут.

— Нет, лучше вдвоем. Я не люблю компаний, внимание теряется. Как последний урок закончится, смываемся сразу после звонка, не оглядываясь. Ага?

— Ладно, договорились.

Томка потом обиделась, конечно. Хотя это было уже не важно. Потому что с того самого дня Никина жизнь раскололась на две части — основную и факультативную, и основная часть была посвящена Антону. Может, он и не стремился занять эту часть всецело и основательно, но как получилось, так получилось. Просыпалась — и все мысли были о нем. И перед зеркалом торчала ради него, пытаясь уложить волосы так, чтобы ему нравилось. Даже позавтракать не успевала. Какой завтрак, боже мой, это ведь несовместимо, где-то оскорбительно даже! Ее Антон у школы ждет, а она должна овсянку по тарелке размазывать! Мама сердилась и удивлялась, конечно. Хотя мама с ее сердитым удивлением тоже осталась в той, факультативной, жизни.

А ведь мама уже болела тогда. Худела, таяла, как свечка. Пыталась бороться с быстротекущей онкологией, в больнице лежала, но, видать, сил не хватило… И от родной дочери поддержки не было. Потому что не верила дочь, что с мамой может случиться что-то плохое, потому что на фоне влюбленности все плохое теряет смысл, его будто совсем нет. И быть не может. Не имеет оно права на существование. Если бы она тогда опомнилась, если бы ума хватило увидеть, приглядеться, что-то сообразить! Или мама сама бы сказала, вернула ее с небес на землю. Ведь не сказала. Пожалела. Поняла. Простила. Зачем дочке первую любовь омрачать? А может, это ее судьба? Мальчик вроде хороший. Вежливый такой. И на Нику смотрит влюбленными добрыми глазами.

До самого выпускного они, влюбленные, так и проходили, взявшись за руки. Нет, вовсе не были их отношения платоническими, отнюдь… Да и не могло быть по-другому. Жизнь впереди виделась только совместная, и никак иначе. Любовь же. Институт закончат, потом поженятся. Все по плану, без торопливого сумасшествия. Это любовь пусть будет сумасшедшей, если так повезло и она случилась, а жизнь есть жизнь, и обед в ней должен быть по расписанию.

Они вместе так и рассуждали. И ужасно собой гордились — какие умные и взрослые, куда там. Нику не смутила реакция Антона, когда он узнал, что они с мамой живут на съемной квартире…

Да, так получилось, жили на съемной. Мама ушла от отца, когда Ника была еще маленькой. Как мама потом рассказывала, — не от отца, скорее, ушла, а от его мамы. Не сложились отношения со свекровью, не захотела та от себя сына оторвать. И невестку бывшую вслед прокляла, и внучку больше видеть не захотела. И такое бывает. Отец потом женился и снова развелся… Да и какой это отец? Так, одно название. Даже с днем рождения забывал поздравить. Ну да бог с ним. Сейчас живет сам по себе и никакая дочь Ника ему не нужна. Вообще никто не нужен, как выяснилось. Человек нашел свое счастье в полном и безоговорочном одиночестве, снял квартиру на окраине города и живет. И такое тоже случается.

— …И что, вы с матерью после развода так и живете в съемной квартире? И перспектив никаких нет? — удивлялся Антон.

— Какие перспективы, ты о чем? — весело отвечала Ника. — Разве не знаешь, что для одинокой женщины с ребенком это практически невозможно — квартиру купить?

— Да знаю, знаю. Моя мать, когда с отцом разводилась, с боями себе однокомнатную квартиру выцарапывала. Отец не соглашался на размен, квартира-то ему от родителей досталась. Но мать у меня настойчивая, своего не упустит. Если что задумает, прет напролом, как бульдозер. И правильно, я считаю. Иначе бы тоже сейчас в съемной квартире мыкались.

— Нет, моя мама не такая… — задумчиво качнула головой Ника. — Да мы и не мыкаемся, мы нормально живем. Правда, мама работает много… Я даже в институт на вечернее отделение хотела поступать, чтобы тоже работать, а вечерами учиться. Но потом передумала.

— Чего ж передумала?

— Хм… А кто тебе задание на экзамене по математике поможет решить? Пушкин, что ли?

— Ну да… Ты права. Что б я без тебя делал, рыжая.

— Да пропал бы на фиг!

— Конечно, пропал бы. Ты ж мое солнце, которое всегда светит — и ночью и днем. Дай, конопушки посчитаю, проведу инвентаризацию… Одна, вторая, третья… Вроде все на месте, слава богу.

Антон после школы решил поступать в политехнический институт, и у Ники сомнений не было с выбором. Конечно, она туда же. На тот же факультет. Пусть металлургический, и что? Все равно ведь на экзамене надо было Антону помочь, то есть решить его задания, потом успеть свои.

Все успела. Оба задания сделала. Напряжение в голове было такое, что впору надпись на лбу писать: «Не прикасайся, убьет!»

Когда увидели себя в списках принятых, — так радовались! Ника позвонила своей маме, Антон — своей. Никина мама приняла сообщение дочери довольно сдержанно, потому как не особо одобряла подобное самопожертвование, хотя и ради любви, хотя и для хорошего мальчика… Мама Антона, напротив, проявила излишне бурную радость, пригласила отметить это событие в кафе, и немедленно! Ради такого случая и с работы отпроситься можно!

В кафе она с умилением глядела на сына, смахивала из уголка глаза набежавшую слезу. Потом тихо пооткровенничала, когда Антон отлучился в туалет:

— Я так благодарна тебе, дорогая… Так благодарна! Антошка ведь не семи пядей во лбу, сама знаешь. Без тебя бы он ни за что в институт не поступил.

— Ну что вы, Людмила Сергеевна… Он очень умный… Просто всегда волнуется в самую ответственную минуту и не может ничего сообразить. Нет, он очень умный.

— Да ладно, знаю я, что говорю. Спасибо тебе, конечно. Я ведь и не мечтала, чтобы мой сынок высшее образование получил. А что делать? Жизнь — такая сложная штука. Все кручусь, кручусь… Не знаешь, как хлеба кусок добыть, уж не до жиру… А теперь и сама не верю! Мой Антоха — не абы как, а студент престижного политехнического! Я ж знаю, какой там контингент учится! Это ты его надоумила туда поступать?

— Нет, он сам этот институт выбрал. Правда, на металлургическом факультете самый низкий проходной балл был.

— Да это неважно… Сам выбрал, говоришь? Это ж надо!..

Людмила Сергеевна хмыкнула, потом глубоко задумалась, глядя куда-то мимо Ники. Потом усмехнулась, произнесла тихо, будто самой себе:

— А вообще он такой, да. Он сам себя в жизни продвинет, я знаю, хоть и не семи пядей во лбу. Есть в нем жилка особенная, знаешь, сволочинка-изюминка этакая. На чужом горбу в рай въедет.