Через вселенную - Бет Рэвис

Губы сжимаются в линию. Что тут такого? Да то, что дверь заперта из-за меня. Определенно. Здесь, на уровне хранителей, можем находиться только Старейшина и я — действующий и будущий командиры корабля.

— Зараза! — от досады пинаю дверь ногой.

Потому что знаю — знаю! — по ту сторону двери меня ждет шанс. Когда Старейшину вызвали на уровень корабельщиков осмотреть двигатель, он поспешил в свою комнату за какой-то коробкой, почти дошел до люка, а потом развернулся и отнес коробку обратно в комнату. И, уходя, запер дверь. Что бы там ни было, очевидно, это что-то очень важное, важное для корабля, а раз так, то я — будущий командир — должен об этом знать.

Еще один секрет, который Старейшина мне не раскроет. Ведь скорее звезды с неба осыплются, чем он начнет нормально готовить меня к командованию и забудет про все эти дурацкие уроки и отчеты.

Если бы я только мог достать эту коробку, я бы ему доказал, что могу… что? Я даже не знаю, что там. Зато точно знаю, что из-за этой штуки он все время торчит на уровне корабельщиков. Там случилось что-то серьезное, и это что-то наделало Старейшине столько хлопот, сколько у него на моей памяти еще не было.

И если бы мне дали хоть один долбаный шанс, может, я сумел бы помочь.

Пинаю дверь, разворачиваюсь и прислоняюсь к ней спиной. Три года назад, когда меня начали готовить, мне было глубоко плевать на то, правильно ли Старейшина меня учит или нет. Я просто рад был вырваться с уровня фермеров. Хоть меня и зовут Старшим, я — самый младший на борту, и я всегда знал: как единственный ребенок за многие годы перерыва, я стану Старейшиной для следующего поколения. Мне никогда не нравилось жить с фермерами — слишком уж они помешаны на хозяйстве. Переезд к Старейшине был огромным облегчением.

Но теперь мне уже шестнадцать, и я устал от уроков. Пришла пора мне стать настоящим командиром, нравится это Старейшине или нет.

Потерпел поражение от запертой двери. Неудивительно, что Старейшина не дает себе труда серьезно со мной заниматься.

Я откидываю голову и стукаюсь затылком о выступающие края металлического квадрата. Биометрический сканер. Я всегда считал, что этот включает свет в Большом зале. Большинство биометрических сканеров на корабле управляет техникой: лампами, приборами, дверными замками.

Поворачиваюсь и провожу большим пальцем по панели сканера.

— Доступ разрешен, степень — Старшая, — Щебечет компьютер жизнерадостным женским голосом.

У меня, как у Старшего, везде такая же степень доступа, как у Старейшины.

— Команда? — спрашивает компьютер.

Хм. Странно. Обычно дверь открывается автоматически, как только предоставлен доступ. Что еще можно скомандовать двери?

— Эээ… открыть?

Но, к моему удивлению, дверь комнаты Старейшины не открывается. Вместо этого приходит в движение потолок. Я резко разворачиваюсь, сердце колотится как ненормальное, Металлический потолок над головой расходится в стороны и медленно опускается, открывая…

Открывая взгляду окно.

Наружу.

И там — звезды.

Да, на корабле есть шлюзы, я знаю, но Старейшина никогда не позволял мне в них смотреть — точно так же, как не показывал огромный двигатель, который приводит «Годспид» в движение, или часть данных о жизни корабля до Чумы. Я даже не знал, что металлический потолок Большого зала скрывает окно во Вселенную.

Я никогда раньше не видел звезд.

И не знал, как они прекрасны.

Вся Вселенная простирается перед моим взором. И она огромная, с ума сойти какая огромная. Свет звезд наполняет глаза. Их много, их так много. Звезды — короткие штрихи на небосводе, тихо мерцающие: в основном красным и желтым, но иногда встречаются голубые или зеленые. Смотрю на них, и меня захлестывает отчаянное желание приземлиться на новой планете, я даже не подозревал, что могу так этого хотеть. Я уже вижу: мы сходим с корабля — в первый раз — ночью, безлунной, безоблачной, и, прежде чем приняться строить новый мир, мы все замираем и смотрим на звезды над головой.

— Полный доступ, — говорит вдруг компьютер своим бесстрастно-дружелюбным тоном. — Экран опускается.

Экран опускается? Это еще что значит?

Над головой у меня сияют звезды.

И тут окно во Вселенную разбивается. Тонкая полоска трещины бежит по самому центру, становясь все шире и шире.

Черт. Черт!

Большой зал наполняется глухим гулом. Я верчу головой во все стороны, ища что-нибудь, за что можно было бы схватиться, но вокруг ничего нет: Большой зал представляет собой совершенно пустое помещение. Почему я никогда раньше не замечал, насколько бесполезна комната, в которой не за что ухватиться? Да, зал огромен, но в нем нет ничего, кроме пола, стен и дверей — ничего, что спасло бы от разбитого окна, которое сейчас затянет меня в космос. Туника тяжело виснет на плечах, прилипая к взмокшему телу, но единственная мысль, которая крутится у меня в голове: ткань — жалкая паутинка против бушующей ярости космоса.

Я сейчас умру.

Меня затянет в космос.

Раздавит.

Это — смерть.

А потом меня пронзает другая мысль: остальные. Уровень хранителей открыт, значит, меня не просто засосет в космос — то же самое ждет уровень хранителей, потом корабельщиков, а потом — в самом низу — фермеров. Они погибнут. Все. Все до одного на борту корабля.

Ноги скользят по плитам пола, когда я бросаюсь бежать через зал. (На одну малюсенькую долю секунды они пытаются повернуть к люку, за которым — жизнь и свобода, но я игнорирую этот порыв. Ноги просто пытаются спасти меня, им нет дела до остальных на корабле.) С разбега бросаюсь на большую красную кнопку блокировки над люком. Пол трясется, и вот уже уровень хранителей изолирован от остальной части корабля. Теперь пути назад нет.

Я поворачиваюсь лицом к потолку, к открывшейся мне Вселенной.

К смерти.