Шторм надежды - Морин Чайлд

Карен тоже должна была почувствовать это, сказал он себе, наблюдая, как она потянулась за очередной конфетой. Когда она снимала обертку, ее пальцы дрожали, и он понял — все, что было между ними, еще живет в ней. Но какой в этом прок? Ведь она ясно выразила свое отношение к нему два месяца назад, когда ушла, не удостоив его даже взглядом. Он откашлялся, чтоб не выдать старую обиду, и сказал:

— Ты по-прежнему жуешь конфеты, и к сорока годам у тебя не останется зубов.

— Зато вкусно, — пробормотала она.

— А когда зубы все выпадут, как ты будешь есть конфеты?

Она взглянула на него:

— Шоколад солодовый. Суррогат.

— Предусмотрительная.

— Зануда.

Сэм усмехнулся и заметил, что у нее дернулся в улыбке уголок рта. Проклятье, почему бы ему не удержаться от этой маленькой.., дискуссии.

— Ну, — сказал он, запуская мотор, — что скажешь, если мы поищем место, где встать на якорь во время шторма?

— Действуй, герой!

— Э-э, — протянул он. — Это мой автомобиль, я Одинокий Странник, а ты — Принцесса.

Когда минут через десять зазвонил ее сотовый, Карен безумно обрадовалась, что он работает, даже не удивившись, кто может звонить в 3 часа ночи. Она догадалась, кто это.

— Привет, мам, — сказала она, бросив взгляд на Сэма. Его смешка было достаточно, чтоб она опять разозлилась.

— Карен, дорогая… — Сквозь атмосферные помехи издалека донесся голос ее матери. — Где ты?

Надеюсь, в каком-нибудь безопасном месте?

— Конечно, я в безопасности, — ответила она.

Физически, во всяком случае. Эмоционально не уверена. Эта встреча с Сэмом Паретти не то, что ей нужно. Воспоминания о времени, когда они были вместе, еще слишком свежи. Слишком сильны и слишком мучительны.

— Ты далеко от моря? — спросила мать, возвращая Карен к действительности.

— Я в пути.

— В пути? Тебе следовало давно покинуть город.

— Было слишком затруднено движение, чтоб уехать раньше, — объяснила Карен и матери, и Сэму.

— Марта.. — громко заговорил отец Карен по параллельному аппарату. — Почему мы тянем и не даем ей ехать дальше, ведь мы уже убедились, что с ней все в порядке?

— Спасибо, папа. — Карен всегда могла рассчитывать на здравый ум своего отца.

— Ничего этого не случилось бы, если бы ты не переехала, — заявила мать. — Здесь, в Калифорнии, ты была здорова и невредима…

— Оставь, ради Бога и всего остального, вмешался отец.

— Мам, я в абсолютной безопасности…

— Сейчас, — вставил Сэм.

— Кто это? — спросила мать.

Карен закрыла глаза и помолилась о терпении.

— Э… — Она бросила на Сэма свирепый взгляд, нисколько не смутивший его. — Я с другом, — наконец сказала она.

Он засмеялся напряженному тону ее голоса, когда она запнулась на слове «друг».

Да, они не друзья. И больше не любовники.

Так что получается.., друзья-противники?

— Какой друг? — продолжала спрашивать мать.

— Марта…

— Передай от меня привет, — сказал Сэм достаточно громко, чтоб его было слышно.

Карен вздохнула, подчиняясь неизбежному:

— Это Сэм. Он передает привет.

— Сэм? Ты не говорила, что опять встречаешься с ним.

— Я с ним не встречаюсь…

Сэм снова засмеялся, и ей захотелось крикнуть на него.

— Карен, что происходит?

— Ненавижу, когда вмешиваются, — сказала Карен очень неосторожно, потому что это был самый верный путь привлечь внимание матери. Но я действительно помогаю Сэму следить за дорогой.

— Помогай, дорогая, — сказал отец и добавил: Будьте оба внимательны.

— Правильно, — сказал мать оживленно. — Я натерпелась от этих ураганов — это одна из причин, по которым я покинула Восточное побережье. Я знаю, каково это. Езжай в глубь страны и позвони нам, как только сможешь. Правда, вероятно, телефонные линии будут перегружены и…

— Марта!!! — голос Стюарта Бекетта стал еще строже.

— Знаю, знаю. Хорошо, дорогая, не останавливайся, пока не будешь в безопасности.

— Обещаю, не волнуйся. — Карен улыбнулась в трубку. Несмотря на то что родители, как и любые другие родители, могли свести с ума, она их нежно любила. Разлука с ними была одним из минусов ее проживания в Южной Каролине. — Я позвоню, как только смогу.

После очередного повторения «Будь осторожна» она отключила телефон и сунула его в сумочку. Прислушиваясь к визгу шин по скользкому шоссе и грохоту дождевых капель, ударяющих по автомобилю, Карен повернула голову и внимательно посмотрела на Сэма.

— Зачем ты это сделал?

— Что?

— Уведомил родителей, что ты со мной в машине.

Он пожал плечами:

— Не знал, что мне полагается скрываться.

— Тебе не полагается скрываться, — проворчала она. — Только они сразу захотят знать, что происходит, и…

— А ты не хочешь рассказывать им то, что хотела рассказать мне, так ведь?

Она слегка напряглась от его колкого тона.

— Сэм, я сказала тебе, что у меня были причины порвать с тобой.

— Точно, ты так сказала. Но к несчастью, не посчитала нужным объяснить мне, каковы они.

— Это имеет значение?

— Да, черт побери! — Он почти кричал, потом сдержал себя и понизил голос:

— Постарайся понять, я не хочу повторения этого.

— Думаешь, я хочу?

Сэм тряхнул головой:

— Не знаю.

Напряжение в салоне машины стало почти осязаемо.

Желудок Карен сжался, а сердце заболело.

Совсем недавно им было так хорошо вместе, а сейчас…

— Итак, — сказал Сэм, резко изменив тему, как твои родители?

Ладно, подумала она, нужно соблюдать приличия. Нужно быть вежливой. В конце концов, неизвестно, как долго им придется быть вместе, в такой ситуации неразумно раздражаться.

Бессмысленно делать друг другу больнее, чем они уже сделали.

— У них все хорошо, — сказала она, изучая Сэма. В свете огней приборной доски его профиль выглядел суровым, как будто высеченным из камня. Но Карен прекрасно помнила, как легко его суровость переходила в улыбку. Занервничав, она потянулась за конфетой, развернула ее и сунула в рот.

— Твоя мама все еще уговаривает тебя переехать в Калифорнию?

Карен улыбнулась.