Соловьиная бухта - Эсси Саммерс

Зайдя за Марго в воскресенье, Пьер Лаверу, не скрывая своей радости, сказал: — Замечательные новости! Через месяц в Англию приезжают мои родители. На целый год! Отец слишком много работал, и доктор Дюмэн уговорил его отдохнуть. Мать у отца англичанка, и она мечтала, чтобы сын когда-нибудь увидел Англию. И конечно, он хочет побывать в Нормандии. За фермой в это время будет приглядывать его помощник. Мне даже не верится. Они всегда говорили, что не смогут бросить ферму — слишком много забот. Сначала надо было дать образование детям, потом выдать замуж моих трех сестер.

Они шли по усыпанным золотисто-рыжей листвой дорожкам Остерли-парка, постояли у озера, где дети бросали крошки упитанным птицам, и направились дальше. Марго никак не могла перевести разговор на Акароа. Пьер, блестя темными глазами, предпочитал говорить об Остерли.

— Да, где-то около. 1570 года две женщины снимали палисадник и устроили страшный шум. Эхо было во времена сэра Томаса Грешема — основателя Королевской биржи. Он был так богат, что, когда королям обмолвилась, что помещение суда слишком большое и будет красивее, если посередине его разделит стена, ей тут же послал рабочих, и, когда королева проснулась, вместо одного суда было два! Конечно, с тех пор все, сильно изменилось, в основной благодаря Роберту Адаму. Поэтому эти особняки и по сей день кажутся такими жилыми — они не просто образцы какого-то определенного исторического периода, их история продолжается поныне.

Украдкой поглядывая на Марго, он думал: современная девушка в алом свитере с высоким воротником, сером твидовом пальто, затянутом поясом, но ее легко представить в любой эпохе. Идеальный овал лица, ямочка на подбородке, темные глаза и золотисто-каштановые волосы небрежно стянутые прозрачным бантом… Пожалуй, лучше всего она смотрелась бы в восемнадцатом столетии.

— Как жаль, что я не встретил вас раньше, — сказал Пьер. — Ведь я живу здесь уже год. Какая потеря!

Марго быстро взглянула на него. Он понял ее взгляд, и его темные глаза сверкнули.

— Я знаю, о чем вы подумали. Мне уже говорили подобное. Ох уж эти французы! Они постоянно расточают комплименты, и это настораживает. Современные девушки не столь романтичны, они не доверяют комплиментам. Вот в прошлом девушки знали, как их принимать.

— Это слишком обобщенный взгляд на предмет, Пьер Лаверу! — возразила Марго. — Мы только что встретились, а вы…

Пьер поднял руки:

— Сдаюсь! Я смогу вернуть ваше расположение, мадемуазель, если кое в чем признаюсь?

— В чем же?

— Это был комплимент не вашему очарованию, — усмехнулся Пьер, — а вашим знаниям. Я имею в виду ваше знакомство с историей. Некоторые девушки, с которыми я работаю, знают об истории даже меньше меня. Ну что, разве такая откровенность не заслуживает прощения?

— Сдаюсь! — рассмеялась Марго. — Возможно, мы, современные девушки, часто сами лишаем себя романтики, потому что не знаем, как принимать комплименты. Я вас понимаю. Женщина, которая живет с нами по соседству, ни разу не была в Хогарт-Хаус, Чизвик-Хаус и Хэмптон-Корте, а ведь они у нее за порогом. Возможно, я замечаю это потому, что работаю у Роксанны. Она настоящий профессионал, а когда занимаешься предметами старины, то просто обязан интересоваться историей.

— Я удостоюсь вашей похвалы за то, что побывал во всех этих местах? Может, вы сходите со мной еще раз?

Марго медлила. Пьер быстро взглянул на нее:

— Или кто-нибудь будет против?

Она решительно покачала головой:

— Нет. — После того как она отправит письмо, что лежит в кармане пальто, никто не будет против. — Дело не в этом. Просто я могу уехать.

— Неужели насовсем? — Узкие темные глаза тревожно прищурились.

— Нет, но я часто уезжаю закупать предметы старины.

— Вы вернетесь?

— Непременно. — Да, подумала Марго, она непременно вернется. Даже если найдет то, что хочет найти. Ей достаточно будет знать, что в мире есть близкий ей человек. Вот и все.