Дорога к себе - Татьяна Герцик

– Конечно, он ее, можно сказать, на помойке подобрал, помыл, отчистил, в люди вывел, а она такие фортеля выкидывает. Никакой благодарности!

– Славка не кот Матроскин из книжки Эдуарда Успенского, не путай! Но жадность из его женушки из всех пор прет, это так. Ну да черт с ней. Думаю, Ярослав задаст ей жару. Да и отставку даст.

– Министрам жен менять невместно.

– А он и не будет менять. Он с ней разведется и будет холостяковать.

– Конечно, перед глазами есть высокий пример. Путь, так сказать, освящен.

– Давай лучше о тебе поговорим, Борис. Я вот смотрел на тебя сегодня, и уж очень ты мне неприкаянным показался. Что, так и не смог Василису забыть?

Внук сердито посмотрел на деда и ничего не ответил.

– Уж извини, что в душу к тебе лезу, просто у меня период такой наступил. Как бы его назвать? Покаяния, наверное. Я столько в жизни делал неправильно, вернее, не делал того, что нужно было делать, и от моей пассивности пострадали мои близкие. Я не о Ярославе говорю, он самодостаточен, да и разумно эгоистичен. Любить по-настоящему он никогда не умел, потому и баб меняет без угрызений совести.

– Мой папаша тоже так делает. – Борис не мог понять покаянного настроения деда. – Это теперь никем не осуждается.

– Ты не прав! – Иван Ярославович осуждающе посмотрел на внука. – Володька на молодых баб не бросается. Все его пассии его возраста или немного моложе. И это он делает от внутренней неустроенности. У него после развода пустота в душе образовалась. Думаю, теперь ты его вполне понимаешь.

Внук принялся внимательно разглядывать занимательный узор на персидском ковре под ногами, и ничего не ответил.

– Чем я могу тебе помочь? – Иван Ярославович упрямо продолжал пытать Бориса.

Тот сердито отмахнулся.

– Хватит каяться, дед. И ничем ты мне помочь не можешь. Что ты можешь сделать? Или я? Если ты считаешь, что мне нужно вызвать Виталия на дуэль, убить его и жениться на его вдове, то ты слишком поздно родился. Да и не хочу я Василисе никакую боль приносить. Я ее люблю.

– Самопожертвование хорошо, но в меру. Ее Виталий любит?

– Не знаю. Раньше он Ольгу любил, это точно. – Озадаченный Борис положил руку на лоб и с силой потер. – А как сейчас, кто его знает?

– А Ольга что?

– Она тоже замужем. За Глебом Абрамовым. Ты его знаешь.

– Знаю-знаю. Мне он, кстати, не показался любящим и верным мужем. Во всяком случае, когда я его видел в последний раз, он весьма плотоядно оценивал ножки проходящих мимо барышень.

– За ним это водится. Ну и что? Какое это отношение имеет к Василисе?

Иван Ярославович раздумчиво проговорил:

– А если убрать слабое звено? Не повернется ли это к всеобщей пользе?

Борис изумленно присвистнул, но ответил решительно:

– Это бабушка надвое сказала. И не стану я Василисе никаким образом вредить. Даже косвенно. – Заволновавшись, горячо потребовал: – И, вообще, давай оставим все, как есть. Не строй из себя бога, дед. Ты на него вовсе не похож.

Иван Ярославович умиротворенно закивал, успокаивая взволнованного внука.

– Безусловно. Но, как говорится, «dum spiro – spero» (3).

– Ты о чем, дед? Какая надежда? Тут уж гораздо ближе «lasciate ogni speranza, voi ch’entrate» (4).

– Не надо столько пессимизма! Данте хорош, но не в данном случае. Оптимистичнее надо быть, оптимистичнее. – И разрешил: – Ну, в общем, мы договорились, можешь ехать.

– О чем это мы с тобой договорились? – Борис подозрительно прищурился. – Я ни о чем с тобой не договаривался. Говори прямо, что задумал, дед!

Иван Ярославович с присущим ему едким и весьма остроумным сарказмом заверил внука, что ничего такого-этакого он не задумал, и посоветовал ехать поскорее домой, раз уж Борис решил сегодня на даче не ночевать. Ночь на дворе, ездить по ночам по нашим дорогам небезопасно.

Посоревновавшись в знании латыни с дедом, Борис уехал в свой коттедж в твердой уверенности, что дед задумал какую-то авантюру, и не знал, как ему в этом помешать. Он давно убедился, что все задуманное дедом доводится им до конца, невзирая ни на какие преграды и препоны.

Оставшись в одиночестве, Иван Ярославович удобно устроился в постели, взбил подушку и принялся не спеша обдумывать план действий. Итак, «сorrige praeteritum, praesens rege, cerne futurum»! (1)

Для начала надо вернуть Владимира. Из последнего с ним разговора он точно знал, что тот пока свободен. Так что нужно воспользоваться моментом и намекнуть, что лучше ему ни с кем, чем со Светланой, не будет. Но для этого нужно как-то поделикатнее избавиться от Олежки. Хоть он ему и не импонирует, но надо признать, что за двадцать с лишком лет жизни с дочерью зять ничего криминального не совершил. Хороший аппетит не любовница, его в вину не поставишь.

Дальше надо заняться судьбой Бориса. А вот это сложнее. В этом случае подтолкнуть судьбу не получится. Надо ждать, когда порвется слабое звено. А на это могут уйти годы. Для ускорения процесса нужно что-то предпринять, но вот что?

Перебрав множество вариантов, Иван Ярославович решил поискать красотку, которую можно было бы пустить по следу Глеба. Конечно, этот путь не совсем порядочен с нравственной точки зрения. Но что такое нравственность, то бишь мораль? Сегодня она у общества одна, завтра другая. Главным же во все времена было одно – выгода. Мораль упорядочивает жизнь, поэтому выгодна широким слоям населения. Но всегда находились люди, которые ею пренебрегали, прельстясь чем-либо более выгодным. И, похоже, на этот раз он тоже войдет в это малопочтенное число.

Если повезет.