Вероломная обольстительница - Оливия Гейтс

Он заявил, что гарантирует жизнь каждого из них собственной жизнью, и, если случится хоть одно убийство, им придется убить и его тоже. К счастью, ему полностью доверяли обе стороны. Его слов оказалось достаточно, чтобы остановить их.

Но и потом, когда он объяснил братьям, что без помощи Ричарда им не скрыться, они все еще подозревали его. Лишь получив доказательства, что Ричард и сам был в заложниках у Организации, они поверили в его искреннее стремление покончить с ней.

Прошло немало времени, прежде чем его братья стали снисходительнее к Ричарду. Все, кроме Нумара. Они продолжали общаться лишь при посредничестве Рафаэля, который не на шутку боялся, что, встретившись лицом к лицу, они тут же вцепятся друг другу в горло.

Они остались врагами и после того, как совместно создали свое предприятие. Они согласились лишь в одном – в названии для него. «Блэк кэсл энтерпрайз» – по имени их узилища, где ковалось их братство.

Теперь их бизнес охватывал весь мир, и каждый из них владел миллиардами. У каждого из них были свои стремления. Кто-то искал давно потерянных родных, кто-то пытался вернуть себе права наследства, кому-то требовался новый смысл жизни. Но была у них и общая цель – еще одна, помимо низвержения Организации. Каждый из них хотел знать, как он оказался в ее руках.

И вот недавно Рафаэль наконец-то узнал об этом.

– Феррейра здесь?

– Конечно. – Вопрос Ричарда вывел Рафаэля из задумчивости.

– И когда ты заставишь его покинуть эту юдоль страданий?

– Если бы я хотел убить его, то попросил бы тебя. – Он с улыбкой посмотрел на друга, ответившего ему своей фирменной хищной усмешкой:

– Разумеется, ты придумал для него кое-что похуже. До такого даже я бы не додумался.

– Из уст человека, перед которым Джеймс Бонд – жалкий слабак, звучит как похвала.

Ричард не страдал ложной скромностью, только и ответил:

– Не забывай: я питаю слабость к долгим и изощренным пыткам.

Что ж, его месть будет и долгой, и изощренной. Он опозорит Феррейру, лишит его состояния – и это будет только начало…

– Признаю, твоя идея куда лучше пули в голову. Но не пора ли, наконец, воплотить ее?

– Значит, ты уже не возражаешь против моего непосредственного участия?

– Оставаться на расстоянии было бы лучше, – пожал плечами Ричард. – Но это – с точки зрения логики. А логика здесь – не главное. Тебе необходимо смотреть этому негодяю в глаза в тот момент, когда ты вонзишь в него нож.

Ричард с самого начала не советовал Рафаэлю приближаться к Феррейре, опасаясь за друга. Теперь Ричард не только понял стремление его жаждущей мести души, но и принял его, готовый помочь. На душе у Рафаэля потеплело.

Да, он будет смотреть врагу в глаза. Он поманит его самыми смелыми мечтами… и лишит его их навсегда.

Поставив бокал, Рафаэль вздохнул:

– Ты прав, пора. Но не сейчас. Нагоню еще таинственности перед тем, как…

Вдруг сзади что-то обожгло ему шею, словно на нее опустилась теплая ладонь или донеслось чье-то горячее дыхание.

Нахмурившись, он взглянул вниз, на толпу. Как он и предполагал, то, что его побеспокоило, не было чужим взглядом: ведь его не было видно из зала. Но странное чувство все усиливалось, охватывая все его тело…

И вдруг он обнаружил его источник. И все вокруг мигом странно поблекло…

Женщина.

Стоя в дверях бального зала, словно в обрамлении рамы, она, казалось, была в растерянности. В кремовом вечернем платье из легчайшей полупрозрачной материи.

Сияющая волна волос обрамляла невероятной красоты лицо, спускаясь к осиной талии, которая…

– Перед чем?

Едва расслышав вопрос Ричарда и тотчас забыв о нем, он вновь вперил взгляд в незнакомку. И хотя раньше он не испытывал ничего подобного, он мгновенно понял, что это. Вспышка симпатии… нет, гораздо больше! Это было узнавание. Она словно перенесла все его самые безрассудные мечты в реальность.

Может, он грезит? Нет, его чувства говорили обратное. Все происходит на самом деле.

Впрочем, есть способ убедиться. Нужно подойти к ней.

– На что ты там уставился, Счет?

На сей раз вмешательство Ричарда вызвало в нем раздражение. Но он не хотел уходить, разрушать тот прекрасный, волнующий момент. Будто боясь, что звук его голоса пробудит ее от нерешительности, лишит его возможности и дальше любоваться ею, он шепнул:

– На нее.

– На кого? – Ричард шагнул вперед. – На ту женщину в дверях?

– Ты ее видишь? – изумился он.

– Ты спишь на ходу? – ухмыльнулся Ричард.

Он не спал уже больше суток, но сейчас это не имело никакого значения.

– Я не сплю. Но она правда будто из сна. Или из сказки.

– Ты серьезно? – Ричард явно был потрясен.

– Да. Я…

Его мысли прервались. Она вошла в зал. Но по неуверенной походке, смущенным взглядам, по тому, как она вертела ремешок сумочки, было видно, что ей не по себе. От ее естественной грации и смущения у него горело в груди.

– Просто очередная симпатичная блондинка.

Слова Ричарда заставили Рафаэля изумленно посмотреть на друга:

– Она не блондинка. Ты уверен, что мы говорим об одной женщине?

Ричард махнул рукой:

– Не важно. В любом случае – давай, иди в атаку.

– На нее нельзя идти в атаку. Я буду с ней любезен…

Ричард нахмурился:

– Я говорил о Феррейре…

– Забудь о Феррейре! Я…

Рафаэль резко замолчал. Нет, он не может подойти к ней! Он, конечно, скрывал свои фотографии от прессы, и все же кто-то в зале мог узнать его. А он ведь уже решил, что ему рано показываться на публике. Внезапно знакомство с красавицей стало для него главной задачей вечера.

– Кобра, приведи ее ко мне.

– Что с тобой, Счет? – непонимающе спросил Ричард. – Ты никогда так не реагировал на женщин.

– Она – не просто женщина.

– Да, конечно, – фыркнул Ричард. – Она фея, кто же еще!

Рафаэль сжал зубы:

– Просто пойди и приведи ее.

– То есть ты хочешь, чтобы я подошел к незнакомке и попросил ее пойти со мной к мужчине, которого она также не знает? И который сейчас похож на сумасшедшего? Она, в отличие от тебя, еще не сошла с ума.

Слова Ричарда вернули его к реальности. Да, его план явно был нереализуем.

Но он должен был встретиться с ней наедине.

И тут ему пришла в голову другая идея:

– Тогда я спущусь с тобой и постою за дверью зала. Ты только выведи ее ко мне, а там уж я разберусь, что делать.