Выбор ее сердца - Никки Логан

– Вы это серьезно?

Она отняла у него пачку листовок и степлер и прижала к груди:

– Конечно. Я в этом не новичок.

– Не знаю, что и думать. Из-за татуировки и кожаной куртки вы обращались со мной, как с отверженным, а тут не побоялись выступить против целой компании выпивох.

– Я привлекла внимание.

– А банк вы, случайно, не собираетесь ограбить? Добьетесь схожего эффекта.

– Вы не понимаете, – возразила Эва, прожигая его взглядом.

Не удостоив его прощанием или благодарностью, она развернулась и зашагала прочь. Он негромко выругался.

– Так просветите меня. – Он догнал ее, стараясь не обращать внимания на боль в ноге.

– Зачем?

– Я только что рисковал своей шкурой, спасая вас, вы у меня в долгу.

– А я помогла вам на шоссе, и мы квиты.

Невозможная женщина! Маршалл остановился:

– И все же.

Эва прошла еще несколько шагов, обернулась:

– Вы хоть видели листовку?

С самой границы только их и вижу.

– И что на них написано?

Маршалл нахмурил брови, пытаясь припомнить. Мужское лицо, горстка слов, одно крупными буквами: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ».

– Пропал человек.

– Именно. Вы с самой границы их видели, но не запомнили ни внешности этого человека, ни имени, вообще ничего. – Она шагнула к нему. – Вот почему так важно привлекать внимание людей.

Маршалл почувствовал себя последнем тупицей, кинувшимся спасать попавшую в беду девушку.

– Чтобы они запомнили текст. И вас.

– Его! – Ее гнев испарился, как воздух из спущенного шарика.

– Вы во всех городах затеваете подобные противостояния?

– Делаю все, что могу.

Мимо проезжали машины с грохочущими стереосистемами. Маршалл вдруг увидел маленькую мисс Злючку в новом – печальном – свете.

– Простите, что помешал вам. Там, откуда я родом, не принято проходить мимо кричащей на улице женщины.

Его слова не соответствовали действительности. Он вырос в опасном районе, где зачастую лучшим решением было притвориться глухим и слепым, но дедушка с бабушкой воспитали его иначе, в отличие от брата Рика, предпочитавшего следовать материнским советам и не высовываться.

Эва изучающе смотрела на него.

– Вы, должно быть, то и дело попадали в беду?

Это точно.

– Позвольте угостить вас. Что-нибудь выпьете? Подождем, пока парни разойдутся, и я помогу расклеить листовки.

– Не нужна мне ни ваша помощь, ни защита.

– Ладно, но я хочу внимательно прочесть текст.

На ее лице отразилась неуверенность, как на шоссе.

– Или мой наряд до сих пор вас беспокоит?

Она оценивающе рассматривала его глаза, бороду, губы:

– Нет. Вы меня не обокрали и не убили. Думаю, несколько минут с вами в людном месте ничем не грозят.

В ее голосе звучало предупреждение. Маршалл невольно улыбнулся. Ее строгое личико напоминало маргаритку в шторм.

– Если бы я хотел причинить вам вред, давно бы это сделал. И спаивать не потребовалось бы.

– Воодушевляющее начало разговора.

– Вам известно мое имя, – Маршалл сделал пару шагов в сторону паба, – а мне ваше нет.

Она смерила его оценивающим взглядом, протянула руку с зажатым степлером.

– Эвелин Рид. Эва.

Он пожал ее вместе со степлером:

– Что будете пить, Эва?

– Я не пью, по крайней мере в пабах. А вы не стесняйтесь.

«Трезвенница в захолустном пабе? Будет весело», – решил он про себя.

Отправляясь в дамскую комнату, Эва доверила Маршаллу листовки. Вернувшись, застала его за изучением одной из них.

– Брат? – поинтересовался он, пока она усаживалась.

– С чего вы взяли?

Он постучал пальцем по фамилии на листовке:

– Трэвис Джеймс Рид.

– Может, это мой муж.

Маршалл прищурился:

– Он похож на вас, те же темные волосы и разрез глаз.

– Все так говорят.

– Трэв – мой младший брат.

– Он пропал?

Эве было ненавистно прозвучавшее в его голосе сочувствие. Наверняка решил, что случилось что-то плохое. Правда, она и сама каждый божий день об этом думала.

– На следующей неделе исполнится год.

– Страшный юбилей. Поэтому вы здесь? Его в этих местах видели в последний раз?

Она вскинула голову:

– Нет, в Мельбурне.

– Что же привело вас на запад?

– На восточном побережье я уже все города объездила.

Маршалл нахмурил брови:

– Не понял?

– Я ищу его. Объявления расклеиваю, справки навожу.

– А я решил, что вы в отпуск приехали или что-то в этом роде.

– Нет. Это моя работа. – Теперь. Прежде Эва работала графическим дизайнером в крупной маркетинговой фирме.

– В смысле – расклеивание листовок?

– Поиски брата. Разве может быть что-то важнее?

Его смущение было не ново. Не он первый не мог уразуметь ее мотивов. Даже отец не понимал. Ему было проще объявить Трэвиса мертвым и оплакать. Эва к этому не готова. Она представляла, что почувствовала бы, если бы брат умер, ведь они всегда были очень близки.

– Значит, вы колесите по дорогам и расклеиваете объявления?

– Именно. Пытаюсь всколыхнуть людские воспоминания.

– На восточное побережье у вас ушел целый год?

– Около восьми месяцев. Потом я хотела отправиться на север. – «И вот где оказалась», – мысленно добавила она.

– Что было до этого?

Эву снова затопило чувство вины за два потерянных месяца, когда она ждала помощи от полицейских, оказавшихся совершенно бесполезными. Ей следовало раньше взяться за поиски!

– Я доверяла системе.

– Власти его не нашли, да?

Десятки тысяч людей пропадают каждый год. Я поняла, что только семья может поставить поиски Трэва превыше всего.

– Так много?

– Подростки. Дети. Женщины. Многих довольно быстро находят.

Маршалл бросил взгляд на листовку:

– Здоровые восемнадцатилетние юноши не попадают в верхние строчки списка поиска?

У Эвы в горле образовался ком.