Любимый, единственный... друг - Рини Россель

Она рассмеялась, удивляясь, что оказалась способной на это.

— Конечно же, в лунном модуле.

Девушка миновала столовую в стиле хайтек и вошла в кухню, где приютился маленький дубовый столик для завтрака и четыре стула в тон.

За окном высились небоскребы центра Чикаго. Когда Ким, вдоволь налюбовавшись величественным зрелищем, обернулась, то заметила на столе всего один прибор и с удивлением посмотрела на Джекса. Закатав до локтей рукава рубашки, тот склонился над сковородкой. Рядом с газовой плитой стояло блюдо с горой блинчиков.

— Эй, сколько, по-твоему, я могу съесть?

— Хочешь сказать, уже хватит?

— Можно было остановиться еще на первом десятке! — девушка похлопала себя по бедрам. — На тот случай, если ты не заметил, — я слежу за весом!

— Не могу сказать, что не заметил, — пробормотал Джекс.

— Спасибо!

Взгляд Ким невольно скользнул по его фигуре. Джекс всегда был замечательным человеком, а сейчас еще и превратился в очень красивого мужчину. Раньше он не мог похвастаться такими широкими плечами и накачанными бедрами.

— Работаешь над собой? — невольно поинтересовалась Кимберли.

— Что?

Она робко пожала плечами.

— Чтобы поддержать разговор, я спросила: работаешь ли ты над собой.

— Да. Бегаю, и гимнастический зал несколько раз в неделю.

— Понятно. Могу сделать комплимент, — шутливым тоном заявила девушка. — У тебя отличный зад.

Джекс удивленно взглянул на нее.

Она подошла ближе и прижалась к его груди. Он был таким мускулистым на ощупь!

— Мой хороший, твердый Джекс... — Ким потянула носом. — Милый, крепкий Джекс, от которого чудесно пахнет... Не странно ли, что мы можем годами не общаться, а когда встречаемся, кажется, что виделись только вчера? Словно вообще не расставались.

— Да, — помолчав, произнес мужчина и мягко высвободился из ее объятий. — Странно — не то слово! — он направился к холодильнику. — Хочешь масла, сиропа, взбитых сливок или всего вместе?

Ким переставила блюдо с дымящимися блинчиками на стол.

— Сиропа и... У тебя есть низкокалорийное масло?

Джекс невольно улыбнулся.

— Какое?

— Все мои старания сохранить фигуру рухнут, если буду лопать, как водитель-дальнобойщик!

— Послушай, даже мне нужно немного времени, чтобы учесть такие детали, как низкокалорийное масло, если оно вообще существует.

— Хорошо, хорошо! — она села за стол. — А ты будешь?

— Я только что поел, — садясь рядом, мужчина задел колено Ким, но она не отодвинулась. Джекс казался другим, каким-то странным — будто бы смущенным ее внезапным визитом.

Ах, сумасшедшая Кимберли, он — твой лучший друг, а ты — его. Не стоит воспринимать все так болезненно!..

— Я здесь, чтобы выслушать тебя, не забыла?

Внезапно прозвучавший вопрос вернул девушку к действительности. Она вспомнила, почему приехала сюда, изо всех сил стараясь не рыдать всю дорогу... Как ни в чем не бывало наколола вилкой несколько аппетитных блинчиков, перенесла их на тарелку, намазала маслом и полила сиропом. Затем разрезала стопку и попробовала кусочек. М-м-м... Очень вкусно! Легкие и воздушные блинчики таяли во рту.

— Вас, мистер, следовало бы упрятать в тюрьму!

— Что? — мужчина недоуменно нахмурил брови. У него был такой забавный вид, что у Ким защемило сердце.

— Почему?

— Ты преступник, потому что не стал поваром и лишил мир возможности попробовать такую вкусноту, вот почему.

Джекс наклонился к ней через стол.

— По-моему, ты просто увиливаешь от серьезного разговора! — светло-карие глаза бросали вызов. — Что-то же заставило тебя приехать сюда посреди ночи? Навряд ли желание записать меня в преступники?

Возможно, он прав. Может быть, она и увиливает.

— Еще даже не полночь...

— Хорошо, так что все-таки привело тебя сюда даже не в полночь?

Ким откусила еще кусочек, но проглотить не смогла — не потому, что еда стала менее вкусной, а потому, что в памяти всплыла измена Перри. Перед глазами встала пустая квартира и гора брошенных подарков.

Слезы застилали глаза, но, сколько ни откладывай, рассказывать легче не станет. Девушка отложила вилку.

— Хорошо. Я думала, что нашла наконец своего суженого. Но когда вернулась домой из командировки, в нашей квартире было пусто, только на голом полу валялись несколько рубашек и других вещей, которые я дарила ему... — Ким тараторила, не желая вдаваться в детали. — Перри оставил записку: назвал меня страдающей боязнью обязательств и... Его уход был как гром среди ясного неба, и названная им причина расставания совершенно не соответствует истине! Я и вправду не хотела, чтобы мы поженились, но при чем тут боязнь обязательств?

Человек, мнением которого она так дорожила, молчал. Раздумывал? Сочувствовал? Сомневался, что ее аргументы состоятельны? Девушка не знала.

— Спасибо. Теперь мне гораздо лучше, — пошутила она, надеясь заставить его объяснить, что кроется за этим хмурым выражением лица.

— Он и твои вещи забрал? — наконец спросил Джекс.

— Не поняла?

— Мебель, ковры, всякое такое...

— Ах это... А разве мое сердце — не самая большая ценность? — с нажимом спросила Ким, желая правильно расставить акценты.

— Конечно, самая! — немедленно среагировал Джекс. — Но я имел в виду, не украл ли он твоих вещей?

— Нет, ничего такого. Осталась моя одежда, две картинки в рамочках и полка со всякой ерундой...

— И это все, что у тебя было?

Однако разговор принимает странный оборот!

— Ну, при чем тут вещи? Значение имеют чувства, а мои надежды целиком были связаны с Перри! — почему она запнулась на последнем слове?

— Да, — мрачно кивнул мужчина. — Но ты не захотела выходить за него замуж.

— Ты кто, прокурор? — спокойно, помягче. Не надо злиться на Джекса. — Это ведь не преступление? Послушай, не будь таким мрачным. Может, у меня и разбито сердце, но трансплантация пока не требуется. Просто скажи, что все хорошо, обними и помоги мне, как всегда, излечиться.

— Так ты явилась в Чикаго за объятиями?

Ким невольно отвела глаза, а затем серьезно посмотрела на друга.

— Джекс, ты ведь знаешь историю моей матери! Замужество никогда ничего не гарантирует. Я думала, нам с Перри хорошо и так. Зачем создавать проблемы бессмысленными контрактами и обещаниями?

— Очевидно, для него они имели определенный смысл.

Она приехала сюда не для того, чтобы ее упрекали!