Дитя грома - Шерри Уайтфезер

Спустя несколько дней Кэрри сидела за стойкой мотеля «Липтон-Лодж», а Гром в это время беседовал с ее родителями в конторе.

Господи, сколько же это может продолжаться! Они отсутствуют уже целую вечность.

Кэрри нервно посмотрела на часы. Оказалось, прошло всего сорок пять минут, но и этого вполне достаточно. Неужели все это время они говорят только о Джулии Алькотт? Родители даже толком ее не знали. Конечно, когда Джулия пропала, Дейзи и Пол Липтон целыми днями смотрели по телевизору новости, беспокоясь за судьбу девушки. Кэрри тоже переживала. Вообще в их городке никогда не происходило ничего подобного.

Кэрри выглянула в окно и задумалась.

Есть такая птичка, которая называется крапивник. Она вьет гнезда в нескольких местах, но птенцов выводит только в одном, а остальные использует, как своего рода прикрытие для отвода глаз.

После развода с мужем Кэрри тоже стала похожа на эту птичку. Не желая более подвергать опасности свои чувства, она научилась легко и непринужденно общаться с мужчинами, но никого из них не принимать всерьез. Вот и Кевин Риверс превратился для нее в такое «прикрытие».

Пару дней назад она призналась Кевину, как ее влечет к бывшему мужу. И что?

Кевин остался верен своим принципам и отпустил ее. Конечно, он предложил остаться друзьями; сказал, что всегда будет рад выслушать и дать дельный совет. Но Кэрри не стало от этого легче. Торнадо в человеческом обличье, Гром ворвался в ее жизнь как ураган, создав хаос в спокойном и уютном мирке, созданным ею с таким трудом. После его внезапного появления Кэрри никак не могла успокоиться: ее так и раздирала на части злоба на Грома Труэно. И кроме всего прочего Кэрри ужасно хотелось закрутить роман с бывшим супругом, а затем выкинуть его из своей постели.

Только с Громом этот номер не пройдет. Кэрри слишком хорошо знала его.

Нет, пожалуй, она не станет с ним спать…

Прервав ее раздумья, открылась дверь, и раздались оживленные голоса.

Наконец-то! Кэрри обернулась и увидела Грома в окружении ее родителей. Вот все и собрались, как одна семья, болезненно отдалось у нее в мозгу.

Дейзи и Пол любили ее бывшего мужа как родного сына.

Мать Кэрри, полноватая миловидная брюнетка, держала Грома под руку и без умолку щебетала.

Пол Липтон, высокий, стройный, с легкой сединой в темных, начинающих редеть волосах, стоял чуть в стороне. Смуглый оттенок кожи Кэрри унаследовала именно от своего отца, который на одну четверть был индейцем чероки.

Гром поднял голову и встретился взглядом с Кэрри. Дейзи по-матерински похлопала его по руке и отошла.

— У тебя есть минутка? — обратился Гром к Кэрри.

— Конечно, есть. Она совершенно свободна, — ответила вместо нее Дейзи.

В этот момент Кэрри не на шутку разозлилась на мать за то, что она вечно сует нос не в свое дело. Да и на отца, который промолчал.

— Мы можем поговорить на улице. — Кэрри указала на стеклянную дверь, ведущую на крыльцо. Шагая рядом с Громом, она знала, что родители наблюдают за ними.

Несмотря на то, что стояла весна, солнце грело довольно сильно.

— Как насчет содовой? — нарушил молчание Гром.

Кэрри почувствовала, что в горле внезапно пересохло, а в ногах появилась слабость, как бывало всегда в те моменты, когда Гром подходил к ней слишком близко. Именно так она описывала свое состояние, когда рассказывала Кевину о своем отношении к бывшему мужу.

— Хорошая мысль, — облизнув губы, ответила она на его предложение.

Они дошли до ближайшего автомата, и Гром выбрал виноградный лимонад для нее и цитрусовый для себя.

Кэрри пристально посмотрела на него.

— В чем дело? — поинтересовался Гром, заметив ее взгляд.

— Ты даже не спросил, что я хочу.

— Я знаю твои вкусы.

— Может, они изменились.

— Тогда возьми мою содовую.

Кэрри взяла протянутую банку и вручила Грому свою, отлично зная, что он терпеть не может лимонад со вкусом винограда. По какой-то непонятной причине он напоминал Грому сироп от кашля. Тем не менее, он сделал глоток и даже не поморщился.

Кэрри тоже открыла свою банку, ожидая, когда Гром допьет содовую и заговорит.

— Я пригласил твоих родителей на ужин, — сообщил он, затем сделал последний глоток, смял банку и бросил в урну.

Кэрри уставилась на него с неподдельным изумлением.

— Зачем?

— Так захотела моя мама. Она решила, что две наши семьи могут отлично провести время вместе.

О господи. Час от часу не легче.

— Когда и где?

— Завтра, на ферме моих родителей. Все мои скучают по твоей семье, — медленно и задумчиво произнес Гром. Его лоб пересекла морщина. — Они хотели поддерживать отношения, но после развода как-то неудобно…

Гром не закончил, но все было понятно и без слов. Ему до сих пор было неудобно. Да и Кэрри тоже. Они поженились на ферме Труэно, где вокруг внутреннего патио, выложенного необожженным кирпичом, росли чудесные высокие деревья…

— Да, наши родители вполне сносная родня. — Кэрри улыбнулась. — Они прекрасно ладили друг с другом.

— Угу. — Гром провел рукой по волосам. — Вообще-то я и тебя приглашаю. Мои родители очень хотят тебя видеть.

У Кэрри защемило сердце. Она тоже любила семью Труэно и скучала по ней.

— Ты-то сам там будешь?

Гром кивнул.

— Мать не простит, если я проигнорирую такое мероприятие.

— А Дилан?

— Да, он как раз вернулся в город.

— Буду рада видеть их всех.

— Тогда я передам маме, что ты придешь. — На его губах заиграла легкая улыбка. — Даже не знаю, как отец справляется с такой упрямой женой.

Кэрри улыбнулась в ответ.

— Так же, как и мой. Они оба умеют держать своих строптивых жен в руках.

Они рассмеялись. Внезапно Кэрри почувствовала на себе тот самый искушающий взгляд Грома, от которого у нее внутри всегда становилось жарко. Схватив свою банку, она сделала большой глоток лимонада, но это не помогло.

Ее безудержно влекло к бывшему мужу.

В понедельник Кэрри подъехала к дому Труэно. На медленной скорости она проехала по усыпанной гравием дорожке и припарковалась за седаном своих родителей.