Мир у твоих ног - Джуди Лоусон

— Смотрите на дорогу, а то ваша компания в этом городе значительно расширится, а мой ангел-хранитель останется без работы, — едко ответила она.

Беата понимала, что ведет себя вызывающе грубо и даже более того — неподобающе грубо. Она и раньше понимала это и сознательно шла на конфликт, но, когда увидела недоуменное выражение лица черноглазого красавца, поняла, что перешла все границы. Однако стыдно ей не было, и объяснять свое поведение, а тем более извиняться за него, она не собиралась. Беата полностью проигнорировала предложение Ника поужинать вместе. У нее даже ни на секунду не возникло желания продолжить знакомство. Поэтому, как только автомобиль остановился у ее дома, она быстро открыла дверцу и, резво выскакивая на тротуар, бросила через плечо:

— Спасибо и прощайте.

Стуча каблуками, она горделиво проследовала через маленький палисадник под пристальным взглядом, прожигающим ей спину и грозящим высушить ее мокрое пальто, а затем незамедлительно испепелить его вместе с ней самой.

Беата не спеша поднялась по ступенькам и с трудом попала ключом в замочную скважину — руки предательски тряслись и отказывались слушаться. Так же не торопясь, усердно делая вид, что уже давно забыла о человеке, продолжавшем сидеть в машине и наблюдавшем за ней, она открыла дверь и вошла в дом. Только после того, как входная дверь закрылась, Беата смогла перевести дыхание, в изнеможении прижавшись к ней спиной. Она услышала шум отъезжающей машины и с раздражением бросила сумку на банкетку в прихожей. Ей стало нестерпимо обидно, что Ник так быстро сдался и не стал настаивать на встрече. Она, конечно, хороша! Столько яда выплеснула на него всего в нескольких словах — постаралась! Но он мужчина и должен быть настойчивее. Стоп! А с чего это она ждет от него каких-то подвигов? Они едва знакомы, и он просто из вежливости и от скуки пригласил ее поужинать, ну и, безусловно, чтобы загладить свою вину перед ней. Она, конечно, не согласилась бы ни в коем случае, но все же… Тебе самой-то не смешно? Подумай, как это могло бы выглядеть со стороны? Ты — обычная, ничем особо не выдающаяся девица, а он — принц из грез любой девчонки. Безусловно, твою фигуру можно назвать точеной, лицом тоже вроде ничего, а волосам позавидует любая красавица, но это все детали… Так изводил ее злюка — внутренний голос.

— Не очень-то и хотелось! — крикнула своему отражению в зеркале Беата. — Подумаешь! Таких, как он, интересуют только дочери нефтяных магнатов — и то если у них внешность супермодели. А мне и так хорошо. Ненавижу, ненавижу папенькиных сыночков, способных за деньги купить себе спокойный сон и «чистую» совесть! — с болью и тоской выкрикнула она и разрыдалась.

Сидя в мокром пальто на полу в прихожей, она думала о Доминике Палтроу — человеке, имя которого навсегда было занесено в черную графу жизненных воспоминаний Беаты, которая состояла из одной записи — гибель родителей. Она никогда его не видела, но от следователя в полицейском участке узнала, что он сын какой-то высокопоставленной шишки. Он, этот Доминик Палтроу, даже в суд не явился. Дело рассматривалось в его отсутствие, а адвокат, ужасно смахивающий на цаплю — такой же худой, высокий и резкий в движениях, сообщил, что мистер Палтроу, перенесший сильнейший стресс, в данный момент находится на лечении где-то за границей (Беата забыла место) и просит рассматривать дело без него. Папаша этого Доминика расстарался посредством цапли-адвоката, и виновниками аварии признали родителей Беаты.

Это был последний и самый жестокий удар. Конечно, мертвые смолчат, они не выдадут истины, на них проще всего списать собственное преступление. После оглашения приговора Беата впала в ступор, а бабушку с сердечным приступом увезли в больницу…

Беата вытерла слезы и, превозмогая слабость, поднялась с пола. Она сбросила пальто и сняла сапоги, а потом медленно, словно сомнамбула, прошла в ванную комнату. Сколько еще ее будут мучить воспоминания и невысказанная боль? — думала она, стоя под обжигающими струями воды. По щекам непрерывным потоком, смешиваясь с водой, текли такие же горячие слезы. Беата совершенно вымоталась психологически — сказались опасное дневное происшествие и больные нервы, — поэтому, она заснула задолго до наступления сумерек и проспала до самого утра.