Отпуск на краю земли - Мишель Дуглас

Кент вышел из домика. Он шагал, держа спину очень прямо и сжав зубы. На этот раз он не заметил пурпурно-зеленых и золотистых оттенков близившегося заката. Внезапно остановившись, он повернулся и хлопнул рукой по бедру.

— Сюда, Молли!

Молли навострила уши и застучала хвостом по грубо обтесанным доскам веранды гостевого домика, в котором остановилась Джоузи, но с места не сдвинулась.

О, замечательно! Просто замечательно.

— И наплевать, — пробормотал он. Кент предпочитал одиночество. Он не возражал против общения Джоузи Питерсон с его собакой. Молли отличалась робостью.

Одного поля ягода…

С гребня горы послышался громкий крик кукабарры,[1]и холмы зазвенели ответным смехом. Кент огляделся.

Эти домики не для таких, как Джоузи. Они предназначались людям вроде него. И еще мужчинам, живущим в городах и мечтающим оттуда уезжать, хотя бы на уик-энд. Мужчинам, желающим оказаться вдали от смога, толп и нескончаемого потока транспорта. Мужчинам, которым больше всего на свете хотелось видеть небо над головой, дышать свежим воздухом и ходить по траве, а не по бетону. Мужчинам, которые были бы счастливы в течение трех дней жить на гренках, чае и пиве.

Джоузи этого не хотелось. Она наверняка намеревалась принимать минеральные ванны и спать на кровати с водяным матрацем. Она наверняка мечтала о морепродуктах и «шардонне» из бочонков.

И он её не винил. Если она только что потеряла отца, то, вероятно, заслуживала, чтобы ее немного побаловали, чтобы ей доставили удовольствие, Вместо этого Джоузи оказалась в необитаемой местности.

Наверное, ее братья законченные идиоты.

Кент пнул ногой какой-то камень. Он не мог ей дать ни минеральных ванных, ни блюд из морепродуктов.

Он представил, как напоминающая мышь Джоузи Питерсон лежит в пенистой ароматной минеральной ванне, и почувствовал странное напряжение. В этой его фантазии Джоузи не очень-то походила на мышь.

Кент провел рукой по волосам. Идиот! Кукабарры по-прежнему смеялись. Ему досаждали их насмешки. Кент окинул взглядом домик. Ни единого признака, что там кто-то находится. Теперь он представил, что Джоузи лежит на диване лицом вниз и всхлипывает. Он сделал шаг в направлении домика…

И остановился.

Он не общался с плачущими женщинами.

Месяц. Целый месяц.

Кент перевел взгляд на машину Джоузи, подошел к ней и вытащил два чемодана и коробку с бакалейными товарами. Потом вернулся к себе в дом, взял бутылку «шардонне», сунул ее в ведерко со льдом и добавил это к груде вещей возле ее парадной двери.

Нагнувшись, он почесал Молли за ухом.

— Присматривай за ней, девочка. — Этого должно быть достаточно. Элементарная порядочность требовала, чтобы утром он проверил, как у нее дела.

Если бы Джоузи не выплакалась, вися на веревке для белья, она разрыдалась бы сейчас.

Целый месяц. Она застряла здесь на целый месяц.

В одиночестве.

Она попыталась сдержать дрожь. Снова окинула взглядом комнату и попыталась улыбнуться. Она где-то читала, что, если заставить себя улыбнуться, через какое-то время настроение и вправду улучшится.

Ха! Не действует.

По крайней мере у нее много времени, чтобы разобраться, как ей прожить остаток жизни. В конце концов, ради этого она и поехала в отпуск.