Уведу родного мужа - Мария Ветрова

Когда туман небытия развеялся, я обнаружила, что комната была битком набита людьми в милицейской форме нового образца. В обморок я все-таки упала и теперь находилась в горизонтальном положении на чем-то мягком, но скользком и неудобном: до сих пор не знаю, чьи заботливые руки перенесли меня в Вилькин кабинет и водрузили на огромный кожаный диван.

Первым вернулся в реальность мой слух благодаря рекламе шоколада «Пипса» по телевизору, который почему-то работал на полную громкость в кабинете… Впрочем, то, что я нахожусь в кабинете, я поняла позже. Услышав название Вилькиной фирмы, я вспомнила все, что произошло, и открыла, наконец, глаза. Надо мной тут же склонилось чье-то прыщавое юношеское лицо.

— Товарищ капитан, она очухалась!..

Новая физиономия — на этот раз постарше и поприятнее предыдущей — оказалась в поле моего зрения, и я, мужественно разгоняя остатки клочковатой серости, все еще плававшей в мозгу, села.

— Как вы себя чувствуете? — У капитана оказался очень приятный, завораживающий баритон.

— Все в порядке, — пролепетала я не очень еще послушным языком и огляделась, как раз тут и обнаружив, что квартира полна народа и милиции.

Я облизнула пересохшие губы и спросила:

— Вы его нашли?..

— Кого? — Капитан протянул мне неведомо откуда взявшийся стакан воды.

— Труп, кого же еще?!

Кажется, я пришла в себя окончательно, поскольку почувствовала раздражение от его тупости. А заодно и оттого, что на сей раз он мне не ответил.

Опустошая стакан, я быстро оценила обстановку: в соседней комнате о чем-то негромко переговаривались сразу несколько мужских голосов. Какая-то серая тень промелькнула в открытых дверях, издалека, но при этом отчетливо донесся всплеск женских рыданий… Танька!

Мою попытку броситься на этот призывный звук капитан решительно пресек, заставив опуститься обратно на скользкий диван:

— Вы в состоянии ответить на несколько вопросов?

— Конечно! А вы?

Он как-то странно на меня посмотрел и ничего не сказал. Из смежной гостиной послышались тяжелые шаги сразу нескольких человек. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: наша с Танькой страшная находка наконец-то покидает пределы квартиры…

Пока я прислушивалась к этим неприятным звукам, в руках капитана, между прочим, довольно симпатичного белокурого мужчины с ласковыми, как у собаки, коричневыми глазами, появились блокнот и ручка.

— Ваше имя, отчество, фамилия?

— Голубева Елизавета Петровна, — ответила я машинально и почему-то добавила: — Двадцать пять лет.

Капитан вопросительно посмотрел на меня:

— Голубева?.. Вы что, родственница хозяевам квартиры?

— Глупости! — Я почему-то рассердилась. — Никакая я не родственница, я — жена!..

Мы немножко помолчали, после чего капитан спросил:

— Э-э-э… Чья, простите, жена?

— Вильяма Голубева, разумеется! — брякнула я и только после этого сообразила, что для недоумения, появившегося во взгляде следователя, имеются все основания: ведь судя по рыданиям, доносившимся со стороны кухни, Танька очухалась раньше меня и наверняка успела уже ответить на аналогичные вопросы… В частности, назваться раньше меня женой Вильки.

Между тем язык мой снова принялся, как тогда в кабинете Эфроима, нести помимо моей воли всякую чушь.

— Трупа, — подтвердила я, почему-то имея в виду Вильку. Должно быть, ночные поиски в кустах и последовавшие затем события спутались в моем мозгу в какой-то мертвый узел.

— Так вы, значит, знакомы с убитым? — простодушно обрадовался капитан.

— С чего вы взяли?! Первый раз вижу! То есть видела… Я говорю про Вильку… Вильяма Голубева! Я оставила его фамилию, понимаете? А девичья у меня была другая — Солнцева.

Капитан, до этого бледнокожий, как все светловолосые люди, на глазах начал багроветь.

— Послушайте… — В его голосе появились новые, неприятные интонации. — Я спросил, кем вы доводитесь хозяину квартиры, а вы…

— …А я ответила: женой!

— А кто же тогда Татьяна Викторовна Голубева?!

— Жена! — пояснила я этому тупице, внезапно вспотевшему от волнения и теперь вытирающему лоб скомканным носовым платком не первой свежести.

За спиной капитана мерзко хихикнул прыщавый:

— Товарищ капитан, это теперь так модно, «шведская семья» называется…

— Вы что, спятили?! — Моему возмущению не было предела. — С чего это вы взяли, что мы… Тьфу! Я, кажется, забыла сказать, что мы с Танькой… Короче, я — первая! А она — всего лишь вторая!