Без ума от герцога - Элизабет Бойл

Не то чтобы он не знал, что они бывают. Боже праведный, он ведь глава семейства Тремонт. А это все равно, что жить в эпицентре постоянно бушующего скандала.

Но никогда эти скандалы не возникали по его вине.

Посматривая на Джека, который все еще хохотал, Джеймс окинул брата надменным взглядом.

Но, как и все остальное в этот невероятный день, его презрение не возымело никакого действия и не прекратило взрывов хохота.

— Не вижу в этом ничего смешного, — заявил Джеймс.

— Конечно. — Джек ухитрился выпрямиться, но его губы все еще предательски дрожали. Он уцепился за лацканы сюртука, изо всех сил стараясь принять озабоченный вид.

И проиграл вчистую.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он, снова встав у каминной полки. — Чтобы я начал составлять перечень подходящих джентльменов для леди? Думаю, это скорее территория Уинстона, чем моя. Он бумажный человек.

Джеймс закатил глаза при мысли поручить своему слишком педантичному и благопристойному секретарю составить список респектабельных лондонских холостяков.

Видит Бог, бедняга Уинстон сбежит от ужаса.

— Подобная помощь мне ни к чему. Мне нужно выпутаться из этого… этого…

— Скандала? — подсказал Джек, покачиваясь на каблуках. — Позора, бесчестья… — Он замолчал, потом щелкнул пальцами. — А! И мое любимое — синяка.

Не следует Джеку так радоваться. Но впрочем, разве он, герцог, не использовал годами эти самые слова, чтобы описать разнообразные эскапады младшего брата?

— Я предпочитаю называть это ситуацией, — поправил он.

Брат улыбнулся. Конечно. Он выкручивался из стольких скандалов и ситуаций, что семейные анналы не могли их перечислить.

— Да уж, ведь твоя ситуация всем ситуациям ситуация, не так ли?

Джеку обязательно так веселиться? Даже если ситуация заслуживает курсива и ударения?

Но, не считая того, что Джек со стороны видел в ситуации Джеймса, был в ней совершенно иной аспект.

Она. Леди Стэндон. Элинор.

Джеймс потер грудь. Вдруг ее сдавило, и застучало сердце.

Как в тот миг, когда он увидел ее.

— Согласен. Я попал в переплет, — признал Джеймс, — но пора вытащить меня оттуда.

Поскольку он не ищет женщину своей мечты. Не ищет интрижку, любовницу. И уж тем более не ищет жену.

Все это в прошлом. По крайней мере, так он говорил себе до половины второго сегодня. Он точно знал, когда увидел ее, поскольку в гостиной на каминной полке стояли часы.

И по какой-то причине казалось важным запомнить этот момент.

Джек отступил.

— Почему ты не поправил ее? Сказал бы, кто ты такой, и ушел.

Конечно, его братцу нужно сообщать маршрут спасения после того, как огонь охватил здание.

И поскольку было легко списать все на путавшиеся мысли — ведь он получил сегодня мощный удар по голове, — нашлось хорошее объяснение, почему он так не поступил, почему не повернулся на каблуках и не вышел, как ожидалось от герцога Паркертона.

Из-за нее. Эти волосы. Эти глаза. Вокруг было немало блондинок. Порой их было как нарциссов весной.

Нет, это именно из-за нее. Элинор.

Леди Стэндон, поправил он себя. Она вошла, взглянула на него, и ему показалось, что он полностью стал совершенно другим.

Он мог поклясться, что и в ее глазах вспыхнули искры, по крайней мере до того момента, пока она не заметила его сюртук, точнее, сюртук Джека, который Паркертон надел, чтобы стать незаметным.

Это уж чересчур.

И он явно не оказался таким уж незаметным для нее. Для прекрасной Элинор.

Пока она не посмотрела на него высокомерно.

На него?! На герцога Паркертона!

Он поднял глаза и увидел, что Джек смотрит на него точь-в-точь так, как их отец, герцог Паркертон. С тревогой и ответственностью.

Нет, этому не бывать. Позволить Джеку взять на себя ответственность?

Джеймс продолжил:

— Леди Стэндон… Я понятия не имел, что волосы могут быть такого цвета.

Джек округлил глаза, потом прищурился:

— Боже милостивый! Она тебя сразила?

До Джеймса не сразу дошел смысл слов брата.

От одного этого предположения Джеймс поднялся и расправил плечи, его поза была столь же внушительной, как в тот день, когда он получил герцогский титул.

— О Господи! Нет! Я не какой-нибудь глупый щенок.

Джек кивнул и недоверчиво посмотрел на брата.

— Я не влюблен в эту леди, — повторил Джеймс, хотя внутренний голос нашептывал ему, что его протест несколько чрезмерный.

— Странные дела творятся, — протянул Джек, рассматривая собственные ногти. — Ты не первый Тремонт, кто влюбился с первого взгляда.

— Влюбился?! — выпалил Джеймс и принялся мерить шагами комнату. — Подобная чепуха не для меня. Просто сегодня весь день пошел кувырком. С тех пор как я вошел в «Уайтс», началась сущая неразбериха.

— Да, я бы на твоем месте в клубе несколько дней не показывался. — Джек взглянул на свежий синяк брата. — По крайней мере, неделю. Ты же не хочешь появиться там с радугой на физиономии.

Джеймс поморщился. Черт! Больно. Лучше некоторое время никому не попадаться на глаза.

— Твоя единственная надежда, что Стью Ходжес в ближайшие дни не станет сплетничать о том, что ты стал свахой. — Губы Джека слегка подрагивали, но на этот раз у него хватило здравого смысла не рассмеяться.

По крайней мере, вслух.

Джеймс уставился на брата, видимо, желая ему напомнить, что пора вернуться к делу.

— Да, хорошо. — Джек проглотил хлесткую ремарку, которую хотел добавить к прежней шутке. — Я все же не понимаю, как могла она тебя нанять, после того как ты ей сказал, кто ты такой.

Теперь настала очередь Джеймса прийти в замешательство.

— Все запуталось, но довольно быстро прояснилось бы…

— Да, если бы ты потрудился назвать себя, — погрозил пальцем Джек.

— Как ты узнал… — начал Джеймс и остановился.

— Это мое дело. Ты, видимо, солгал ей? Не назвал своего настоящего имени. Назвал вымышленное?

Возможно, не стоило просить об услуге известного повесу и забияку, но у него не было выбора.

Поэтому Джеймс сказал:

— Да. Я солгал леди, назвал ей вымышленное имя. Если бы я сказал ей, кто я, стоя на коленях рядом с собакой, то выглядел бы круглым дураком.

Джек фыркнул.

Да, Джеймс должен понимать, что не улучшил ситуацию ложью, но в тот момент…