Пара для Дракона: Секрет Попаданки - Алекса Рид

Глава 4 "Прекрасно!"

Фрида Я проснулась оттого, что в окно бил солнечный луч, редкое явление в нашей части города, где вечно клубились туманы. Рядом пусто. Простыня на стороне Тома лежала холодная и нетронутая.

Сначала я просто лежала, наслаждаясь непривычным ощущением. Не было храпа, не было тяжёлого алкогольного дыхания в затылок, не было руки, которую придётся молча сталкивать. Лишь я, подушка и этот наглый, прекрасный луч солнца.

Облегчение было таким острым, что я засмеялась. Звук собственного смеха, свободного и не заглушённого страхом, прозвучал в комнате непривычно. Может, он ушёл с утра пораньше? На какое-нибудь «важное дело», которое всегда пахло дешёвым портвейном и чужими карманами. Мне было плевать. У меня запасной час тишины.

Я встала, наскоро позавтракала сухой булкой с остатками вчерашней похлёбки, даже не разогрев её. Пища казалась вкуснее в одиночестве. Потом принялась механически убирать, вытирая пыль с единственной полки, где стояли мои жалкие пожитки: пара книг, подаренных Амелем «для повышения квалификации», дешёвая фарфоровая статуэтка дракончика, купленная на первые заработанные деньги. И тут мой взгляд упал на каминную полку.

На грубом дереве лежал смятый клочок бумаги. Не обычная грязная записка с требованиями денег. Чистый, хороший лист, сложенный вдвое. Сердце, только что лёгкое, сделало в груди глупый, панический кульбит. Я подошла медленно, будто к заминированному полю.Развернула. Почерк был знакомым, но на этот раз не корявым и несуразным, а каллиграфическим, вычурным, будто автор старался изо всех сил.

«Фрида,Я ухожу. Туда, где меня ждёт существо, достойное дракона, а не вечно ноющее подобие женщины. Ты всегда была слишком занята своей игрой в скромницу, чтобы разглядеть во мне величие. Твой маленький секрет… он теперь моя главная ценность. И я нашёл ему ценителя. Если, конечно, ты не отыщешь меня первая и не предложишь выкуп побольше. Имей в виду, сумма должна быть выше той, что мне уже предложили. Думай быстро. Времени у тебя нет. Т.Д.»

Бумага выпала у меня из пальцев, закружилась в воздухе и рухнула на грязный пол. Весь воздух из лёгких вышел разом, будто меня ударили в солнечное сплетение. «Предложили». Кто? Кому он мог её продать? Стражникам? Агентам короны? «Выкуп должен быть больше». Откуда у меня деньги? Я еле-еле свожу концы с концами, а последние пожитки он проигрывал в карты! Ничего, Фрида. Ты придумаешь…Паника, холодная и липкая, поползла из желудка к горлу. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Мир вокруг поплыл, закружился. Казнь. Темница. Пытки.«Думай. Думай, Фрида!»Но мозг отказывался работать. Мысли метались, как мыши в горящей клетке. Нужны деньги. Много денег. Где взять? Украсть? У кого? В архивах водились разве что старые бумаги да пыль. Ограбить банк? С моей-то удачей меня поймают ещё на подходе.

Работа. Мне нужно на работу. Хотя бы чтобы отвлечься. Чтобы погрузиться в привычный ритм папок, чернил и тихого скрипа перьев. И, возможно… Нет. Даже думать об этом было страшно. Но у меня не было выбора. Я наскоро умылась, надела самое не мятую блузку и почти побежала через весь город к Белой Башне, где в подвалах ютились Королевские архивы.

Архив встретил меня знакомым запахом, пыль, пергамент, слабый флер старой магии. И… смехом? Низким, бархатным, непривычно весёлым. Я застыла на пороге главного зала.

Амель стоял у своего стола, но не работал. Он… наливал себе кофе из серебряного термоса и что-то напевал под нос. Его единственный глаз смотрел куда-то в пространство с выражением, которое я бы назвала безмятежным, если бы не знала его ледяную сдержанность. На нём даже был не его обычный строгий сюртук, а более лёгкий камзол тёмно-зелёного цвета.

— А, Фрида! — он заметил меня и улыбнулся. Широко, открыто.— Прекрасное утро, не правда ли? Солнце, свежий воздух… Просто наслаждение.

Меня его тон немного разозлил. На фоне моей внутренней катастрофы его благодушие казалось издевкой.— Если вы любите сырость подвалов и споры плесени, то да, — буркнула я, пробираясь к своему столу.

— О, всегда найдешь, к чему придраться, — парировал он, и в его голосе не было привычной сухости, только лёгкая игра.— Может, кофе? Принёс с собой, ароматный.Он подошёл и поставил передо мной фарфоровую чашку с дымящимся напитком. От него пахло настоящими, дорогими зернами и кардамоном. Я смотрела на чашку, потом на него.

— Что случилось? — спросила я наконец, отбросив всякую осторожность.— С чего это вдруг… такое? Опять пытаетесь за мной поухаживать?Он сел на угол моего стола, игнорируя все правила субординации и приличия. Его настроение было настолько заразительным, что моя паника на секунду отступила, уступив место острому, щемящему любопытству.

— Пожалуй, да, — легко согласился он.— Только на этот раз без подтекста и скрытых мотивов. А случилось то, что я проснулся сегодня самым свободным драконом во всём королевстве.

Я уставилась на него, не понимая.— Моя драгоценная супруга, — продолжал он, и в глазах вспыхнула та самая золотая искорка, но на этот раз от чистого, безудержного веселья,— Кларис, со всеми её ледяными прелестями, сегодня на рассвете сбежала. Прихватив с собой приданое, фамильные драгоценности моей матери и, кажется, ещё пару ценных картин со стены.

У меня отвисла челюсть.— Сбежала? Куда?— А кто её знает? К любовнику. К матери. В далёкие страны. — Он махнул рукой, будто отгонял надоедливую муху.— Суть не в этом. Суть в том, что она сбежала первой. Нарушила договор. И теперь все магические клятвы, связывавшие нас, аннулированы. Я свободен, Фрида. Абсолютно. И знаешь что? Мне даже не жалко этих драгоценностей. Деньги? Их наживут. Я не чувствовал себя таким… лёгким, наверное, со времён юности.

Он говорил с таким искренним, почти мальчишеским восторгом, что мне стало странно. Этот холодный, всегда контролирующий себя дракон вдруг сбросил тяжёлую мантию, и под ней оказался… живой человек.— А… а записка? — спросила я, едва найдя голос. — Она что-то написала?

— О, да! — Он с тем же смехом достал из внутреннего кармана камзола сложенный лист тонкого пергамента с гербовой печатью и протянул мне.— Шедевр лицемерия. Прочти.

Я взяла. Чистый, изысканный почерк. «Амель. Наши пути разошлись. Я ухожу за своим счастьем. Не ищи. Кларис». Коротко, холодно и беспощадно. Совсем не похоже на многословную, пафосную угрозу Тома, но подчерк…

— И… и всё? — переспросила я.— Всё, — он забрал записку обратно и небрежно сунул в карман.— Больше мне от неё ничего не нужно.

Во мне что-то ёкнуло. Глупая,