Ищу Деда Мороза - Любовь Перуница

Дети замерли от лёгкого испуга. По рядам родителей прошел неодобрительный ропот.

Я, как сумасшедшая Снегурочка, закружилась вокруг него, пытаясь растопить этот айсберг.

— Дедушка Мороз, ты такой весёлый сегодня! — визгливо пропела я, дёргая его за рукав.

— Это не весёлость, Лазар… Снегурочка. Это климатическая адаптация, — громогласно ответил он на весь зал.

В первом ряду заплакала девочка в платье принцессы.

Попытка пригласить детей читать стихи и петь песни не увенчалась успехом. Почти каждый ребёнок шарахался от нашего Деда.

Дальше — хуже. Настало время загадок.

— Всё лето стояли, зимы ожидали. Дождались поры — помчались с горы, — громко продекламировала я, стараясь излучать энергию трёх эспрессо сразу.

Кирилл нахмурился. На сцене воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь всхлипами принцессы. Дети молчали.

— Это, — наконец изрёк он, — очевидно, сани, Снегурочка. Но с физической точки зрения формулировка неточна. Они не «стояли», они находились в состоянии покоя. И «помчались» лишь при наличии наклонной плоскости и силы трения, недостаточной для…

— САННИИИ! — перекрыла я его, почти крича. — Верно, дедушка! А детки в зале тоже, наверняка, знали ответ! Молодцы, ребята!

Дети молчали. Они были в тихом шоке.

Апофеоз наступил во время хоровода. Кирилл, должно быть, решил, что его роль — статичный полюс, вокруг которого вращается Земля. Он стоял посреди зала, неподвижный, как скала, в то время как я, как белка в колесе, пыталась соединить его руку с маленькой ладошкой ближайшего мальчика.

— Возьми ребёнка за руку, — прошипела я, улыбаясь во весь рот.

— У меня не продезинфицированы перчатки, — громко и басовито парировал он.

— ВАСЯ, ДЕРЖИ ДЕДУШКУ ЗА РУКАВ! — скомандовала я мальчугану, и тот, покорно схватив бархат, повис на Кирилле, как гиря.

Хоровод всё же закружился. Напоминал он, впрочем, не радостный круг, а эвакуацию после чрезвычайной ситуации. Дети шли угрюмо, Кирилл — с видом конвоира, а я — с улыбкой клоуна, за которой пряталась тихая истерика.

Когда наконец прозвучали финальные аккорды и я прокричала «Счастливого Нового года!», в зале раздались не радостные аплодисменты, а облегчённые вздохи родителей. И только на раздаче подарков появилась расслабленность на лицах. Фу-у-ух.

Мы молча доплелись до подсобки. Я закрыла дверь, прислонилась к ней и закрыла глаза. Тишина. Благословенная тишина.

— Ну? — раздался его голос. — Как мой дебют?

Я открыла глаза. Он уже снял шапку и ковырял верёвки на бороде, пытаясь отлепить её от лица.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

— Твой дебют, — сказала я тихо, — был худшим событием в моей профессиональной карьере. Ты напугал детей. Ты усыпил родителей. Ты превратил праздник в… в открытый урок по физике для несмышлёнышей!

— Я старался быть понятным, — пожал он плечами, и это небрежное движение стало последней каплей.

— ПОНЯТНЫМ?!

Я не помню, как оказалась в сантиметре от него. Его глаза, серые и совершенно спокойные, смотрели на меня сверху вниз.

— Лазарева, успокойся. Это всего лишь детский утренник.

— ВСЕГО ЛИШЬ? Это МОЙ бизнес! Моя ЖИЗНЬ! А ты… ты…

Слова закончились. Оставалось только бешенство.

— Хватит уже быть деревянным чурбаном! Как мне тебя растрясти?! Из лягушки проще сделать принца, чем из учителя физики — Деда Мороза!

Он медленно снял бороду. Без неё его лицо казалось неожиданно молодым и привлекательным. В уголке его губ дрогнула тень чего-то, что было далеко от спокойствия.

— А знаешь, как в сказке, Снегурочка? — его голос стал тише, но от этого только плотнее заполнил маленькую комнату. — Поцелуй превращает лягушку в принца.

Я застыла, не понимая, куда он клонит.

— Кто?! — выдохнула я.

— Поцелуй. Может, и тебе он поможет. — Он сделал микроскопический шаг вперёд, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами. — С экспериментальной точки зрения, метод не проверен. Но гипотеза существует.

Во рту пересохло. Гнев всё ещё пылал где-то внутри, но теперь его пламя стало странным, колючим и горячим.

— Это твоё научное предложение? — мои слова прозвучали хрипло.

— Это предложение по улучшению качества предоставляемых услуг, — парировал он, и его взгляд скользнул по моим губам. — Клиент явно недоволен исполнителем. Нужны радикальные меры для повышения вовлечённости персонала в процесс.

В голове пронеслась мысль: «Он сошёл с ума. И ты сейчас тоже сойдёшь». Но тело, казалось, уже приняло решение без меня.

— И кто, по-твоему, должен… провести этот эксперимент? — прошептала я, уже не отступая.

Он наклонился чуть ниже. Его дыхание коснулось моей кожи.

— Инициатива, как известно, наказуема. Но я готов взять на себя административную ответственность.

Больше я не думала. Руки сами вцепились в складки его дурацкого красного халата. Я встала на цыпочки и притянула его к себе.

Это было выяснение отношений на языке, который не нуждался в словах. Он ответил сразу — жёстко, без предварительных нежностей, как будто и он ждал этого взрыва. Одной рукой он схватил меня за талию, прижимая к себе так, что поролоновый живот костюма упёрся в меня мягкой преградой. Другой ладонью вцепился в мои волосы, срывая заколки, которые удерживали парик Снегурочки.

Это было неловко, грубо и совершенно лишено всякой сказочности.

Когда мы наконец разъединились, дыхание сбилось у обоих. Мой парик съехал набок. Его волосы встали дыбом.

Мы стояли, смотря друг на друга, как два боксёра после нокдауна.

— Ну что, — выдохнула я, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Стало лучше?

Он провёл языком по нижней губе, его глаза сузились.

— Статистически незначимый результат. Требуется… дополнительная серия экспериментов. Для чистоты данных.

— Мечтай, — фыркнула я, но не отошла.

— Я физик, Лазарева. Я работаю с гипотезами. А моя текущая гипотеза гласит, что это может сработать.

В дверь постучали. Голос Олеси прозвучал как ледяной душ:

— Ксюш, ты там жива? Родители хотятвысказать свои претензии. Говорят, их ребёнок теперь боится Деда Мороза и требуют компенсацию морального ущерба в виде дополнительного подарка!

Я отпрянула от Кирилла, судорожно поправляя костюм и волосы.

— Выходим через минуту! — крикнула я в дверь. Потом повернулась к нему, указывая пальцем. — Приводи себя в порядок. И готовься. Следующая ёлка через пятнадцать минут. И я предупреждаю, там будет конкурс «Попади снежком в мишень».

На его лице мелькнула паническая тревога.

— Снежками? Из ваты? Это же нарушение техники безопасности!

— Будут мячики из поролона! — огрызнулась я, уже открывая дверь. — И если ты хочешь обсудить свою «гипотезу» дальше, тебе придётся сначала научиться попадать. А не философствовать!

Я вышла в коридор, оставив его одного среди развешанных костюмов. Сердце стучало где-то в горле. Впереди был разговор с разгневанными родителями и новая порция профессионального унижения.

Но чёрт