Дракон с ... изъяном - Елена Байм

— Ну... невеста у моего друга с характером. Очень... своенравная. Слуги с ней не уживаются. Уже восьмую горничную сменила за месяц. Платят хорошо, но... характер, сами понимаете.

Теперь все стало понятно. Вот оно что. Капризная, избалованная барышня, которую никто не выдерживает. Я буду работать за троих, терпеть выходки и снова останусь без денег, без рекомендательного письма.

Но я посмотрела на свой пустой карман, вспомнила вчерашний голод и что через несколько дней я должна внести плату за комнату, и решилась.

— Что ж, — сказала я, выпрямляясь. — У меня мотивация такая, что я и не такое перетерплю.

Я три раза повторила адрес про себя, чтобы не забыть. Поблагодарила мужчину коротким кивком и, не оглядываясь, побежала домой — успеть привести себя в порядок и наведаться по адресу, пока удача от меня не отвернулась.

ГЛАВА 4

Я не стала терять время зря. Тотчас побежала на рынок, сжимая в руках сверток с фартуком и халатом.

Торговки на рынке были тертыми калачами. Они окинули меня цепкими взглядами, оценили товар, мою одежду, мое отчаянное выражение лица и принялись торговаться с таким остервенением, будто от этого зависела их жизнь.

— Пять серебряных! — отрезала грузная баба с лотком варений.

— Пять?! Да тут одной ткани на десять! — возмутилась я.

— Ткань-то крашеная, работа плохая. Шесть, и не спорь.

— Двенадцать, — уперлась я. — Или пойду вон к той торговке бочковыми огурцами.

В итоге, мы сошлись на десяти серебряных. Я сжимала монеты в кулаке, чувствуя, как они приятно холодят ладонь. Победа. Маленькая, но победа.

Вернулась домой, надела свое единственное сменное праздничное платье. У меня их всего было два: одно рабочее — выцветшее, застиранное, с заплатками; и второе — по праздникам. Синее, с белым воротничком, немного поношенное, но чистое и опрятное. Я берегла его для особых случаев.

Причесалась прилежно, заплела волосы в аккуратную косу. Посмотрела на себя в маленькое, треснутое зеркальце, что висело на гвозде у двери. Сделала серьезный вид.

— В принципе, выгляжу неплохо. — сказала я своему отражению и подмигнула.

Оставила записку для хозяйки комнаты — написала, что уехала устраиваться на работу. Если не вернусь через три дня, то пусть сдает коморку другим.

Взяла документы. Разложила старую шаль на матрасе, на нее положила свое нехитрое барахло — панталоны, чулки, рабочее платье, ленты для прически. Затем стянула и завязала узлом. Надеюсь, мне не придется сюда возвращаться...

Поколебавшись, достала из дыры в матрасе припрятыннай мной бархатный мешок, развязала завязки и вытряхнула на ладонь кулон в виде половинки луны — единственное воспоминание, что осталось от матери.

Маленький, искусно выполненный, из темного металла. Матушка дала его мне перед смертью, когда я была совсем ребенком. Сказала, чтобы я его берегла, но не носила на себе. Прятала. Не продавала, как бы трудно ни было.

Я сунула кулон в потайной кармашек платья, туда же, где лежали документы. Ладонь на мгновение задержалась на металле, ощущая тепло. Материнское благословение. И теперь я чувствовала себя увереннее.

Когда я попыталась выспросить у прохожих, как мне дойти, оказалось, путь был не близкий. В экипаже ехать около пяти часов. Пешком не дойти.

Понимая, что пути назад нет, я, стараясь выглядеть уверенной, направилась к извозчикам.

И вот тут выяснилось, что десять серебряных — это цена в одну сторону. И то — просили двенадцать, я сторговалась до десяти.

Я тяжело вздохнула. Вероятность того, что меня не возьмут на работу, была высокой. Тогда придется идти обратно пешком весь этот огромный путь. А мои старенькие туфли точно не выдержат. Они и так уже потрескались по швам.

Надо было решаться.

— А, была не была, — сказала я вслух.

Отдала деньги, залезла в повозку и устроилась на жесткой скамье, прижимая к себе узелок с моими пожитками.

Через три с половиной часа мы уже подъезжали к району, адрес которого дал мне незнакомый дракон.

Это действительно был богатый район. Я таких и не видела никогда. Шикарные особняки из белого и розового камня, с колоннами, с коваными оградами, с фонтанами во дворах. Улицы были широкими, чистыми, выметенными до блеска. По ним прогуливались разодетые господа и дамы под кружевными зонтиками.

Мы проехали в самый центр. Кучер еще раз сверился со мной, и я подтвердила адрес. Да, это здесь. Он удивленно присвистнул.

Передо мной стоял высокий особняк в три этажа. Белый камень, темная черепица, узкие окна с витражами, остроконечные башенки по углам. Я замерла, задрав голову, и не могла отвести взгляд от такой красотищи!

— Чего рот разинула! — раздался громкий оклик. — Пришла устраиваться на работу? Черный вход там!

Я вздрогнула, опустила голову и поспешила в обход здания, как мне указали.

Похоже, действительно проблема со слугами, — подумала я, когда не увидела очереди из желающих. Ни одной живой души у черного входа. Только пустая лестница и приоткрытая дверь...

ГЛАВА 5

Осторожно поднялась по лестнице, толкнула дверь шире.

Внутри царила суета. Горничные, служанки бегали как полоумные, сталкиваясь в коридорах, роняя вещи, перекрикиваясь. Экономка — сухопарая женщина с орлиным носом и пронзительными глазами, — подстегивала их криками:

— Давай, поторапливайся! Живей! Живей, я сказала! Нечего прохлаждаться!

Увидев меня, она округлила глаза и словно хищник набросилась на меня, как на добычу.

— Новенькая! — ее голос из командного вдруг стал елейным, сладким и ласковым. — Ну, проходи, проходи, не стой на пороге, садись.

Она завела меня в небольшую свободную комнату. Села за стол, сложила руки перед собой и окинула меня оценивающим взглядом.

— Ну, что умеешь?

Я растерялась. Под ее пристальным требовательным взглядом я чувствовала себя, как на допросе.

— Я работала горничной, — начала я, перебирая в памяти свои скудные навыки. — Мыла полы, убирала комнаты, чистила посуду, стирала белье. Могу работать на кухне...

Женщина закивала, не давая мне договорить:

— Хорошо, хорошо. Рекомендации есть?

— Нет, — честно ответила я, готовясь услышать привычный отказ.

Но впервые мне после этого не отказали. Наоборот, экономка посмотрела на меня придирчивым взглядом, задержалась на лице, на фигуре.

— Хорошенькая, — сказала она задумчиво. — Будешь горничной у госпожи.

У госпожи? Видимо у той самой невесты или сестры с характером, я запуталась. Вспомнила намеки дракона — огромную текучку работников. Видать характер у нее тот еще...

Я замялась. Внутри все воспротивилось. Я не терплю грубого отношения в свой адрес. И не позволяю себя унижать — даже тем, кто выше меня по положению. Это единственное, что у меня осталось от матери: чувство