Пышка для кавказца. И смех и грех - Элен Блио

Когда заработает…

Да ведь я его заработков особо и не видела?

Ну, он иногда — редко — покупал продукты. Мама его передавала картошку, морковку, мясо, кур, у неё в деревне всё своё. — хорошее подспорье. Цветы он мне дарил раза два. Подарки… Да, на день рождения я купила телефон, а он… он дал мне целых десять тысяч! А всем говорил — мой подарок. А телефон-то стоил больше сотни!

Квартира, готовка, деньги.

Удобно.

Вот же мерзавец!

Внутри что-то щёлкает. Включается режим «сейчас я вас обоих...»

— Вон, — говорю я тихо.

— Что?

— Вон из моей квартиры. Оба. Живо.

Дима кривится:

— Жень, ну давай спокойно, я хотя бы оденусь...

— ВОН! — ору я так, что, кажется, люстра падает. — Вон отсюда! ГОЛЫЕ! БЫСТРО!

Я хватаю с вешалки бейсбольную биту. Да, она у меня есть. Папа подарил, когда я въехала в эту квартиру: «На всякий случай, дочка». Вот он, случай.

Дима бледнеет.

Блондинка визжит.

Они вылетают в коридор, прикрываясь руками, но я не даю им ни секунды. Открываю дверь квартиры и выталкиваю их на лестничную клетку.

— Выметайтесь!

Дверь захлопывается.

Слышно, как они орут за дверью: «Одежду дай! Вещи!» Я открываю дверь, хватаю их шмотки: джинсы, майки, лифчик её дурацкий — просто два треугольничка, у неё там что — минус один? — туфли. Хватаю и вышвыриваю всё в подъезд.

— Забирайте и валите!

Дверь снова захлопываю. Закрываю.

На все замки. На цепочку. Прижимаюсь спиной к дереву и сползаю на пол.

Свадьба через месяц.

Деньги не вернуть. Гости уже приглашены.

Платье я выбрала по каталогу, хотела на примерку.

А жених... жених только что трахал другую в моей постели.

Смотрю на букет, который так и валяется в прихожей. Маленький, милый, весенний. Символ моего триумфа сегодня вечером.

Какой там триумф. Посмешище.

И кавказец этот… мужлан, член поправляющий… все они… сволочи! Ненавижу!

Я сижу на полу, обхватив колени, и слёзы текут сами собой.

Телефон. Писк сообщения.

Сквозь слёзы смотрю на экран. Незнакомый номер.

Сообщение:

«Привет, Седьмой размер. Хочешь похудеть к свадьбе? Спроси меня как».

Я замираю.

Он. Тот самый кавказец. Который только что был в моих мыслях. Который поправлял член. Который сказал «увидимся, пышка».

Сволочь.

Как он узнал мой номер? Откуда?

И главное — хочу ли я похудеть к свадьбе?

Я смотрю на сообщение.

Потом на дверь, за которую только что вылетела моя «любовь».

Я хочу! Но хочу я другого!

Мести!

Пальцы дрожат. Но ответ сам ложится на экран...

Глава 7

Сижу на полу в прихожей, прижимаю телефон к груди и снова и снова в голове кручу сообщение.

«Привет, Седьмой размер. Хочешь похудеть к свадьбе? Спроси меня как.»

Свадьба.

Смешно. Какая, к чёрту, свадьба?

Дима сейчас ловит такси голой задницей где-то внизу, а я сижу здесь и реву.

Или нет?

Вытираю слёзы рукавом.

Я ему написала. Коротко. Делово. Без соплей.

«Когда и где?»

Ответ приходит через минуту.

«Завтра 13:00. Кофейня "Чёрный лес" на «Патриках». Знаешь?»

Знаю. Дорогое место. Не для таких, как я. Но сейчас мне плевать.

«Знаю. Буду.»

Не сплю всю ночь.

Лежу, смотрю в потолок, и в голове — карусель.

Дима на моей кровати с этой тощей. Его слова: «Ты толстая, с тобой стыдно выйти». Блондинка, хихикающая за его спиной.

И та блондинка, что была на моём шоу.

А потом — его глаза. Кавказца. Тёмные, глубокие, с этим его наглым прищуром.

И его сообщение.

«Седьмой размер».

Запомнил, гад!

Ну-ну…

Утром стою перед зеркалом.

Стою уже полчаса и никак не могу успокоиться.

С одной стороны — я иду на встречу с мужиком, который вчера при всём зале поправил член, глядя на меня.

С другой стороны — этот мужик — мужлан и шовинист.

С третьей… Он написал: «Седьмой размер».

И у него какой-то там фитнес клуб.

Зачем я иду? Пока не знаю.

Но я хочу, чтобы мой Димочка кровавыми слезами умылся! Чтобы на коленях ползал прощение вымаливая. А я…

А я нифига не прощу!

Сделаю всё, чтобы он пожалел.

А этот кавказец…

Надеюсь, что он поможет.

Так что я надеваю блузку, а на неё корсет.

Тот самый, красный, который так классно поднимает грудь. Декольте оставляет простор для воображения.

Юбка — карандаш, чуть выше колена.

Волосы распустила, макияж — не вечерний, но яркий, хотя на улице день.

Пусть видит. Пусть снова встанет.

Я злюсь? Злюсь!

На Диму. На себя. На весь мир.

И если этот кавказец — единственный, кто смотрит на меня как на женщину, а не как на «удобную дуру с квартирой», то я буду выглядеть так, чтобы он забыл, как дышать.

В кофейню вхожу ровно в час.

«Чёрный лес» на «Патриках» — место дорогое, пафосное.

Тут прямо фонит баблом и понтами.

Его вижу сразу — его хрен не увидишь!

Сидит за столиком у окна. В тёмно-синем пиджаке, без галстука, с чашкой в руке. Увидев меня, замирает. Медленно опускает чашку. Смотрит.

Я ловлю этот взгляд. От макушки до пят.

Я в распахнутом пальто. Всё на продажу.

Останавливается на декольте. На корсете. На губах.

Кажется, я добилась, чего хотела.

Улыбаюсь, подхожу.

— Привет, Седьмой размер, — говорит он, вставая. Голос низкий, с этим его акцентом. — Ты сегодня... вах.

Сажусь напротив. Всё еще улыбаюсь.

— Привет, — говорю просто. — Ты тоже ничего.

Он усмехается, садится. Подзывает официанта.

— Что будешь?

— Лавандовый раф, — говорю. — И, наверное, какой-нибудь десерт. Самый калорийный.

Официант записывает, уходит.

Кавказец смотрит на меня, и в глазах — смех и любопытство.

— Калорийный десерт, — повторяет. — И при этом ты хочешь со мной встретилась, чтобы...

— Чтобы похудеть к свадьбе, — перебиваю я. — Ты же сам написал: «хочешь похудеть — спроси меня как». Вот я и спрашиваю.

Он откидывается на спинку стула. Смотрит долго, изучающе.

— Разве твой жених этого хочет? — спрашивает вдруг. — Чтобы ты худела?

— Что? — вот это вопросики!

— Ну, он же выбрал тебя такой. Значит, ты его устраиваешь. Или... — пауза, —...он тебя не такую выбрал?

Я открываю рот, чтобы ответить, и понимаю, что не знаю, что сказать.

Блин… сразу не сообразишь.

— Он выбрал, — говорю наконец. — Просто я… я сама хочу быть лучше.

— Лучше для кого? — он прищуривается. — Для него? Или для себя?

— Для него, — выдыхаю я. — Для него, конечно.

Он усмехается. Так, будто я сказала какую-то глупость.

— Слушай, Седьмой размер, — говорит он. — Ты на сцене была такая... ебабельная.