Любовь как чудо - Энн Вулф

– Ты сам знаешь, какой… – многозначительно посмотрела на него Триш. – Странной, не такой как все. Я бы хотела… избавиться от своего дара, – прошептала Триш.

– С ума сошла?! – воскликнул Пит, и все собравшиеся повернули головы в сторону супругов. – Избавиться от дара!

– Питер Макаути… – недовольно прошептала она. – Обязательно было так привлекать к себе внимание?

– Раньше тебя это не смущало, – обескураженно пробормотал Пит. – И потом, ты что думаешь, я могу спокойно отнестись к твоим словам? – спросил он взволнованным шепотом. – Миллион людей мечтает о том, чтобы управлять предметами с помощью взгляда. Многие годами учатся ради того, чтобы сдвинуть иголку хотя бы на несколько миллиметров. А у тебя этот дар с рождения… Ладно бы он был совершенно бесполезным… Но вспомни, скольким людям ты помогла… Вспомни мальчишку, который упал с дерева, – он непременно сломал бы себе что-нибудь, если бы ты не подвинула к дереву маты… Вспомни Элен Маринг, которая обязательно попала бы под машину, если бы ты не успела бросить на дорогу грабли мистера Маринга… Вспомни, в конце концов, нас с Рупом… Мы долго провалялись бы в больнице, если бы ты не вырвала биты из рук тех старшеклассников! Конечно, ты сошла с ума, раз хочешь распрощаться со своим даром. И потом, Триш, ты сама знаешь, что это невозможно.

– Возможно, – уверенно возразила Триш.

Пит почувствовал внутри неприятный холодок. Похоже, она верит в то, что говорит, и это – самое страшное. Дар – часть Триш, кусочек ее души. Если она простится с ним, то станет другим человеком. И это пугало Пита больше всего.

У него самого, определенно, был талант, но не было дара. Чего-то, что сделало бы его иным, отличным от большинства людей. Пит хотел постичь неведомые горизонты, нащупать хоть краешек покрывала той тайны, которая скрыта от людей. А у Триш это было всегда. И она хочет отказаться от дара!

– И как ты это сделаешь? – после недолгих раздумий поинтересовался Пит. – Как можно отдать то, что у тебя с рождения? Все-таки дар – не бородавка, чтобы прийти к врачу и просто-напросто удалить его…

– Потом объясню, – сквозь зубы процедила Триш.

Через гостиную к ним плыли два черных пиратских кораблика – ее тетки, уже спокойные и, по всей видимости, примирившиеся.

– Мистер Коттон сказал, что чтение завещания планируется на завтра, – сообщила Лукреция.

– А это значит, что мы останемся в городе до завтрашнего дня, – добавила Лавния.

Пит усмехнулся про себя. Старушенции, определенно, напрашиваются на ночлег, хотя спокойно могли бы переночевать в гостинице. Что ж, если Триш решится их пригласить, она будет права. В конце концов, они все-таки родня, хотя долгие годы не давали о себе знать.

– Может, остановитесь здесь? Я думаю, тетя была бы рада… – предложила Триш.

– Милая, милая Триш… – всплеснула руками умиленная Лукреция.

– Ты так добра… – прошептала Лавиния.

А тетки и впрямь растрогались… Может, зря он так невзлюбил этих странных пожилых леди?

Когда гости разошлись, Пит попросил Майру постелить тетушкам и пошел укладывать Триш, которая еле стояла на ногах. Питу хотелось сказать ей, что не стоило так напиваться, но он передумал. В конце концов, эти два дня для нее – настоящий кошмар, и она имеет право расслабиться. И он, муж, единственный человек, который может ее поддержать, обязан понять чувства жены.

Триш так шатало, что она не могла подняться по лестнице и все время старалась повиснуть на перилах, от которых ее невозможно было оторвать. Наконец Пит не выдержал, подхватил ее на руки и понес в спальню.

– П-пит, – заикаясь, прошептала она, когда он уложил ее и накрыл одеялом, разрисованным смешными зайчиками. – Ты м-меня, н-наверно, п-презираешь… Я от-твратительна?

– Не говори ерунды, Колючка… Я тебя люблю и уж никак не могу презирать из-за такой мелочи, как лишний стаканчик виски.

– Не называй меня так, – помрачнела Триш.

– Почему? – остолбенел Пит. Колючка – прозвище, которое Триш дали в школе, сохранилось за ней по сей день. Может быть, это было не самое лучше прозвище, но Триш всегда им гордилась.

– М-мне не нравится…

– Но раньше…

– Это б-было раньше. Теперь все б-будет по-другому…

Пит не стал ей возражать. Но это «все будет по-другому», пренебрежение своим даром и прочие мелочи начинали его пугать. У него оставалась надежда, что Триш попросту напилась, а завтра, когда она протрезвеет, ее настроение изменится, и она поймет, что несла полную чушь.

Изменившаяся Триш… Триш, которая не ест теплое мороженое пальцем, не смотрит фильмы без звука, пытаясь отгадать сюжет, не покупает в «Макдоналдсе» пять двойных чизбургеров, чтобы съесть их, запив двумя большими ванильными коктейлями… Нет – это будет не Триш… Это будет кто угодно, только не Колючка-Триш. И она знает об этом не хуже него… Конечно, завтра она проснется и позабудет о том, что говорила сегодня. А если не позабудет, то будет смеяться над этим вместе с Питом. А потом, когда ей станет немножечко лучше, Пит побежит в «Макдоналдс» и купит шесть двойных чизбургеров – один для себя и пять для Триш – и два больших ванильных коктейля. И все будет как раньше…

С этими блаженными мыслями Пит заснул. А ночью постоянно просыпался, потому что его мучили кошмары и шорохи, которые доносились до него со всех сторон большого дома тети Эльвы…