Милая грешница - Виктория Александер

– Вряд ли вы боитесь того, что могут сказать люди, если мы появимся вместе.

Она рассмеялась:

– Я ничуть не боюсь того, что могут сказать люди. Видит Бог, я нередко бываю разочарована тем, что они мало говорят, хотя, следует признать, россказни о моих «подвигах» обычно бывают несколько преувеличены.

– И вас это не беспокоит?

– Ничуть. – Она махнула рукой. – Если уж вы намерены завоевать определенную репутацию, то надо, чтобы она была по возможности интересной. К тому же я никогда не переступаю грань приличия.

– О да, вы очень осмотрительны.

– Именно так. Мне нравится мое положение в обществе, и я не хотела бы лишиться его из-за какого-нибудь излишне неприличного поступка.

– Излишне неприличного? – рассмеялся он. – В отличие от просто неприличного? Или в меру неприличного?

– Вот именно. Диву даешься, как снисходительно бывает общество, если у человека имеется хорошее состояние и он при этом не переходит определенные границы. – Леди Честер говорила серьезно, но ему почему-то казалось, что она едва сдерживает смех. – У меня большое состояние, оставленное мне моими родителями и мужем. Я имею возможность делать все, что пожелаю, но достаточно умна, чтобы понимать при этом, на что общество посмотрит сквозь пальцы, а на что не посмотрит. – Она помолчала. – Я признаю, что есть некие границы, которые я никогда не переходила и не перейду.

– Ну наконец-то! Вот оно, признание. – Он заговорщически усмехнулся. – Приятно, наверное, сбросить тяжесть с души.

– Да, я почувствовала огромное облегчение, – искоса взглянув на него, сказала она. – Как я уже заметила, меня не страшат разговоры, которые начнутся, если нас увидят вместе. Я боюсь обязательств, которые наше появление повлечет за собой.

– Обязательств?

Она пожала плечами:

– Как только молва свяжет нас друг с другом, нам уже некуда будет деться друг от друга. В нашем появлении вместе подразумевается некое обязательство, взять на себя которое я пока не готова.

– Понятно, – сказал он, хотя был совсем не уверен, что что-нибудь понял. – Значит, вы не хотите… у меня сложилось впечатление…

– Я буду ждать нашего вечера вдвоем, милорд, – весело перебила она, и ему показалось, что она вот-вот погладит его по головке, словно успокаивая надоедливого ребенка. – А теперь извините меня. – Леди Честер повернулась и направилась к двери.

– Еще минутку, пожалуйста, – попросил он. Она остановилась и взглянула на него через плечо.

– Вы, конечно, понимаете, что я решительно настроен соблазнить вас.

– Правда? – Она рассмеялась, и в ее смехе чувствовались радость и предвкушение.

– Вне всякого сомнения. Более того, я подозреваю – нет, я уверен, – что эта мысль доставляет вам удовольствие.

– Вы полагаете, что ваша уверенность вас не подводит?

Он одарил ее озорной улыбкой:

– Моя уверенность никогда меня не подводит.

– И все же, если бы я захотела подтвердить ваше подозрение, это лишило бы вас ощущения вызова, которое вы, возможно, испытываете, а я подозреваю, что вы относитесь к числу тех мужчин, которые любят, когда им бросают вызов. Вернее, – она помедлила, – когда им предлагают отгадать некоторую загадку.

– Возможно, вы правы относительно вызова, но что касается загадок – увольте. Я никогда не был любителем их разгадывать.

– В таком случае я вам немного помогу. – Она открыла дверь и, оглянувшись, сказала: – Вместо «если» мне следовало бы произнести слово «когда». Всего вам доброго. – Она кивнула и закрыла за собой дверь.

Некоторое время он в смятении смотрел ей вслед, потом наконец понял смысл того, что она сказала, и по его физиономии расплылась улыбка.

Леди Честер и впрямь бросала ему вызов. И речь здесь шла не о постели – это был вопрос решенный. Дело было в том, что если с другими женщинами это означало конец периода ухаживания, то в данном случае у него было такое ощущение, что с этой леди период ухаживания только еще начинался.

– …и для нее одной его страсть бушевала…

Джудит проскользнула в гостиную, в кои-то веки радуясь бесконечно длинным поэтическим опусам племянника Сюзанны. Она уселась на свое место, пробормотав что-то извиняющимся тоном сидевшей рядом с ней пожилой леди, которая поморгала в ответ и улыбнулась с отсутствующим видом. Судя по всему, Джудит ее разбудила.

Краем глаза Джудит заметила осторожное возвращение в гостиную лорда Уортона. Он стоял теперь в дальнем конце комнаты – холодный и собранный наблюдатель жизни, которого не касались страсти, бушующие в окружающем мире. Однако он, видимо, вовсе не был таким завзятым циником, каким казался. Конечно, короткого разговора на веранде было недостаточно, чтобы судить о характере человека, но он оказался не совсем таким, как она ожидала, принимая во внимание все, что о нем слышала, и ее собственные наблюдения за последнее время. С удивлением Джудит обнаружила, что он гораздо забавнее, чем она думала. Она была полностью готова к тому, что может почувствовать желание, но к тому, что он заставит ее смеяться, готова не была.

И уж конечно, она не была готова почувствовать, как трепещут крылышками бабочки внизу живота. Хотя какие там бабочки! Бабочки – нежные, хрупкие создания. А это была скорее стая гусей. Похоже, что если она осмелится открыть рот в неподходящий момент, из него может раздаться гусиный гогот и полетят перья. Представив себе эту картину, она едва подавила смех.

Сидевшая рядом с ней леди наклонилась к ней ближе и прошептала:

– Ну, ну, успокойтесь, дорогая, он скоро закончит, и у нас наверняка будет время, чтобы прийти в себя перед следующим раундом… – она сдержанно вздохнула, – развлечений.

– Возможно, дальше нас ждет что-нибудь великолепное, – сказала Джудит с оптимизмом, которого не ощущала.

Пожилая леди скептически приподняла бровь, потом вновь прислушалась к стихам племянника Сюзанны.

– …где цветы грациозно склоняют головки, прощаясь…

Джудит попыталась сосредоточиться на стихах. Вернее, сделать вид, что она внимательно слушает. Ее мысли блуждали где угодно, только не здесь.

У нее не было ни малейшего сомнения в том, что она и лорд Уортон вскоре окажутся в одной постели. Она поняла это еще во время своего бала Двенадцатой ночи. Был тогда такой странный момент, когда сам воздух словно звенел от возбуждения. И обещания. Это могло бы привести в замешательство, если бы не будоражило нервы и не казалось чуточку опасным. Ничего подобного она никогда раньше не испытывала. Хотя, возможно, такое было однажды, очень давно, когда она была совсем юной и значительно более глупой, чем сейчас. Правда, когда она начинала новую интрижку с каким-нибудь джентльменом, каждый раз возникало это чудесное чувство предвкушения. Нельзя сказать, что за все эти годы таких джентльменов было много. Она всегда проявляла осторожность и разборчивость. Мужчина должен был понравиться Джудит, прежде чем она ляжет с ним в постель. Ее любовники были ее друзьями, когда приключение начиналось, и оставались ее друзьями после того, как оно заканчивалось. А число друзей, которые у нее были за годы ее вдовства, она могла пересчитать по пальцам одной руки. Мало того, если дать четкое определение понятиям «друг» и «приключение», то пришлось бы даже исключить большой палец.