Проклятая мечта - Дана Канра

Глава 2. Опасная игра

В княжеском особняке разразился страшный скандал.

Происходили они и раньше. Княжич Морлан кричал на свою бедную жену Лилиан до хрипоты, до исступления, до покрасневшего лица и налитых кровью глаз. В былые времена Дейну отправляли в детскую, подальше от родительских споров и разногласий, но в тот жуткий день захворала няня девочки. И, прижимая дрожащими руками к груди любимого тряпичного кота, Дейна с ужасом смотрела на отца, нависшего над матерью.

В послеобеденный час ей полагалось отдыхать, но сегодня родители разрешили дочери провести время с ними, в гостиной. Дейна совсем не ожидала, что мирный разговор выльется в крики и ругань, в злость и отчаяние. Замерев, она смотрела, как отец заносит кулак.

Наверное, надо было позвать князя или княгиню, но хорошим детям нельзя беспокоить взрослых, если не горит особняк. Так ей было строго внушено, и Дейна не совсем понимала, почему, ведь Пол, ее кровный брат, кричал и даже скандалил, привлекая внимание других, когда ему только хотелось.

Все, на что была способна пятилетняя крошка, это уронить игрушку и броситься вперед, чтобы закрыть маленьким телом мать от отца. Что-то подталкивало ее в спину, давало сил, словно теплый ветер нес девочку вперед. Откуда-то зная, что делать, Дейна вытянула вперед обе руки за миг до того, как крепкий кулак Андре нашел свою цель. Между отцом и дочерью встала воздушная волна, и время в сумрачной гостиной словно остановилось. От сильных порывов воздуха испуганно заметались огни на свечах, и, кажется, распахнулось окно.

Где-то звякнула медь — это рухнул незажженный подсвечник, толстые белые свечи покатились по каменному полу.

— Не смей обижать маму! — звонко крикнула Дейна, прямо глядя в перекошенное гневом отцовское лицо.

Лилиан, замершая от испуга и успевшая вжать в плечи голову, медленно выпрямилась и с ужасом ожидала нового всплеска гнева Андре, который обрушится на их дочь. Она готова была схватить Дейну в охапку и мчаться с ней куда-нибудь далеко, но тут на красивом лице княжича расцвела добрая, почти искренняя улыбка.

— Ну что ты, дочь, — выдавил из себя мужчина, глядя только на Дейну, словно жены здесь и не было вовсе. — Тебе почудилось. Мы с мамой просто разговаривали.

Едва девочка ослабила магию и воздух снова стал теплым, он резко отскочил от дочери, закрыл окно и повернулся к обеим спиной.

— Лилиан, забери свое отродье, и пусть сидит в детской. Я пришлю няню.

— Я могу пригласить в особняк мою маму, она займется воспитанием внучки…

— Нет! — отрезал Андре, не обращая внимания на испуганного ребенка, цепляющегося за материнскую ладонь. — Предлагаешь платить деньги твоей матери? Хитро выдумано, долго обговаривали?! Три женщины, и каждая пытается причинить мне вред. Прочь отсюда пошли, я сказал!

Судорожно вздохнув, Лилиан увела растерянную Дейну.

С тех пор в поместье стало все тревожнее и холоднее. Больше дед и бабушка не пытались притворяться перед внучкой добрыми и любящими родственниками, да и к ее матери обращались только по самым нужным поводам. Пол Морлан раньше не замечал сестру, но теперь его равнодушие сменилось насмешками и издевками. Когда в гости приезжали соседские князья со своими детьми, тринадцатилетний сын княжича был рад подшутить над Дейной, иногда очень зло.

В тот жаркий летний день, изменивший судьбу и лицо Дейны раз и навсегда, взрослые сидели в гостиной и говорили о непростой политике короля, о войнах и налогах. Дети остались в большом прохладном обеденном зале, откуда слуги успели унести посуду после обеда. Дейна склонилась над листом бумаги и старательно рисовала человеческую фигуру чернильным карандашом.

Получалось плохо — зрение подводило. Не бывать ей великой художницей, она просто убивала время, и старалась делать вид, что разговоры юношей и девушек Дейне неинтересны. Так меньше шансов, что они снова будут ее дразнить. Ее дразнили все, вплоть до кухонных поварят — за полуслепые глаза, за роскошные кудрявые волосы, просто за само существование. И сейчас девочка рассеянно водила по бумаге карандашом, пытаясь придать наброску хотя бы самые простые очертания.

— Слышали, друзья? — Пол сидел ближе к ней, и до ушей Дейны отлично доносилось каждое его слово. — У нас в саду есть чудесный дуб. Волшебный. Если залезть наверх, можно найти золотые анты.

— Как интересно! — прелестная княгиня Элани, миловидная блондинка четырнадцати лет, всплеснула белыми тонкими руками. — А кто их туда положил?

— Никто, — снисходительно объяснил Пол. — Это добрые духи радуют людей. Стихийные Боги послали их к нам, чтобы сделать сюрприз.

И он покосился в сторону Дейны, сидевшей к нему вполоборота.

— Милая сестрица…

Теперь уже совсем нельзя было скрывать свое присутствие. Чувствуя себя, словно в ловушке, Дейна медленно повернулась к Полу. Он, как и она, был очень похожим на отца — чертами лица, кудрями, повадками, но голос был вкрадчивым, а глаза хитрыми. Отец так себя не вел, он говорил прямо и ничего не утаивал.

— Да, братец?

В конце концов, они же родичи, пусть и кровные. Чего бояться?

— Хочешь озолотиться? На дубу в нашем саду есть золотые монеты. Тебе просто нужно забраться на самую вершину и поискать среди листьев. Неплохо, а? Может, тебе, наконец, исцелят глаза на эти деньги. Сама знаешь, — братец развел руками с фальшивым сочувствием, и сладко улыбнулся, — возможности отца не безграничны.

Ноги сами понесли Дейну в сад.

Обилие зеленых лиственных деревьев и цветущих кустарников делало его прекрасным и неповторимым для ребенка, не выходившего еще за ворота особняка. Золото солнечных лучей запуталось в изумрудных ветвях, это создавало чудесную игру цветов. Как завороженная, Дейна неспешно шагала по прямой широкой тропе, в сторону нужного дуба. Но, чем ближе она подходила к старому гиганту, тем сильнее крепли ее сомнения.

Сможет ли она забраться на самый верх? Ей всего пять лет, а залезал ли кто-нибудь из взрослых? Или сам Пол? Дейна нерешительно оглянулась назад и убедилась, что она стоит одна в большом саду. Только птицы звонко щебетали где-то в ярко-голубом небе.

И внезапно она услышала голос:

— Залезь туда, Дейна.

Вместо испуга девочка испытала сильное удивление и тут же оглянулась, но никого не увидел. Да и такого странного, тихого, шелестящего мужского голоса она никогда еще не слышала. И только, когда в тени куста показалась прозрачная ступня незнакомого мужчины, Дейна взвизгнула.

— Не бойся, — шелест голоса звучал не так вкрадчиво, как у Пола, и совсем не зло, как у отца. — Я — призрак Генри, милая