Бракованная любовь - Ульяна Краш

— Папа, — Алина смотрит умоляющим взглядом. — Ну пожалуйста. Я этого два года ждала.

— И ещё столько же подождёшь своего принца.

— Ну почему же Денис Артурович? Я не хочу столько ждать, — Руслан преграждает путь Меркулову. — Я готов признать Матвея своим сыном, хочу воспитывать его. Но я люблю свою жену и не хочу с ней разводиться.

— Слышь ты, ущербный. Ты со своими хочунчиками разберись сначала, а потом к моей дочери подкатывай. Решил на двух стульях усидеть? А вот хрен тебе.

— Ну папа! Не надо с Русланом так грубо. Он ведь не какой-то школьник.

— Да мне …всё равно.

Вижу по Руслану, что едва сдерживается. Видимо, важная шишка этот Меркулов раз он молчит. С другим бы уже давно закусился.

Алина подходит к отцу и забирает сынишку, садится на диван, где ворохом раскидана одежда малыша, и начинает методично одевать его.

Чувствую себя актрисой на сцене, вернее нас всех. Будто мы играем роли, и я заранее знаю, как дальше будет. Сама не понимаю почему это ощущение дежавю.

Мне надо выйти на свежий воздух. Разворачиваюсь резко и несусь на улицу, попутно хватаю своё пальто и выскакиваю на крыльцо.

Вдыхаю, вдыхаю, а выдохнуть не могу. Теперь всё так чётко. Здесь любви больше нет. Той, с которой у нас всё началось. Всё закончилось. И я не готова участвовать в этой содомии. Чтобы муж жил как в гареме, одну ночь со мной, одну с ней? Ну нет. Меркулов правильно заметил про два стула.

Спускаюсь со ступеней и иду за ворота. Снег скрипит под ногами, словно соглашается со мной.

Всё верно. Всё верно.

Кутаюсь в пальто, закрываясь от холодного ветра. В груди болит, будто все внутренности выжгло. Но слёз нет. Кажется, я их уже все выплакала. Почему-то хочется закурить.

Из ворот выходит Меркулов, видит меня и резко останавливается. В руках пачка сигарет. Зубами вытаскивает сигарету и прикуривает.

Я чувствую запах табака и вспоминаю папу. Он всегда курил, когда с мамой ругался. Может, поэтому мне хочется тоже попробовать. Последний раз курила ещё в одиннадцатом классе. Баловались с девчонками, мне тогда не понравилось.

Подхожу к Меркулову.

— Можно мне тоже.

Он молча протягивает сигарету. Подкуривает. Я делаю затяжку и начинаю кашлять.

— Не куришь, что ли?

— Нет, — выдавливаю из себя.

— Ну и не начинай, значит.

— Я так…просто. Чтобы успокоиться.

— Ммм.

Он делает затяжку и выдыхает в сторону. Стою рядом с ним и мне почему-то так спокойно. Он наверно надёжный, свою жену бережёт. Вон как за дочь переживает. Хотелось бы и мне ощутить такую же заботу. Руслану я теперь уже не могу доверять. После всех слов и того, что я узнала, мы не сможем быть вместе. Я не смогу.

Из ворот выходит Алина с малышом на руках, бросает на меня сердитый взгляд, будто это я во всём виновата. И идёт к машине.

Меркулов делает последнюю затяжку, и точным броском попадает в урну, стоящую около ворот.

— Ну ладно. Пока.

Протягивает мне огромную лапищу для рукопожатия и моя рука исчезает в его руке.

— Пока.

Руки у него горячие, аромат парфюма дорогой с необычными резкими нотками, но не могу разобрать что за ингредиент.

Наше рукопожатие затягивается. Я это понимаю, но рука продолжает лежать в его руке.

— Любишь мужа? — неожиданно спрашивает Меркулов.

Не знаю, что ответить ему. Да и не должна я на такие вопросы отвечать. Но всё равно пожимаю плечами.

— Так на кой чёрт ты с ним? Он гондон. И было бы тупостью продолжать жить с ним. Но ты вроде не тупая.

Я молчу. А что сказать?

Меркулов отпускает мою руку, разворачивается к машине и садится за руль.

Они уезжают.

А мне предстоит тяжёлый разговор с Русланом.

Глава 5

Стою на улице, пока не замерзаю окончательно. И меня начинает трясти. Надо зайти в дом, а я не могу. Он в одночасье стал чужим. И Руслан тоже. В этом человеке я не узнаю своего мужа. Разве может так сильно измениться человек за короткое время? Наверно, может. Когда перестаёт любить.

Поднимаюсь по ступеням, открываю входную дверь. Нахожу Руслана в гостиной. Он сидит в кресле и смотрит в одну точку.

— Отошла? — спрашивает меня, как только я вхожу.

— А разве от подобного можно отойти?

— Я не хотел, чтобы так получилось. Но теперь ничего не изменить.

Всё так же не смотрит на меня.

— Я просто не могу понять Руслан, как ты мог связаться с этой девчонкой. Ей ведь тогда лет восемнадцать было. Да?

Кивает.

— Но почему? Ответь.

— Нечего здесь отвечать. Сама разве не понимаешь? Молодая, красивая. Не удержался.

— Так не удержался, что даже презерватив не успел надеть? Или ты специально это сделал? — В груди ноет от его слов. Возможно, мне не было так больно, если бы я была старой и толстой. Но я ведь тоже молодая, и всегда следила за собой.

— Я не знаю, — проводит ладонью по лицу, трёт переносицу. — Она несколько месяцев меня преследовала. Просила провести с ней одну ночь.

— А ты сердобольный согласился, — едко замечаю я.

— Настя! — рявкает на меня.

Бросает разъярённый взгляд на меня.

— Что? Ты думал, я буду молчать? Я и так последние несколько лет живу с чувством, что во всём виновата. Но я не собираюсь из-за этого молча наблюдать, как ты творишь дичь. Влюбился в другую, переспал с ней, так имей храбрость признаться в этом, а не прикрываться тем, что ты пошёл на измену ради меня.

— Я не влюбился. Это была минутная слабость.

— Ну да. Я помню, твои слова про измену. Но я так не смогу Руслан. Не смогу делить тебя ни с кем. К сожалению, я к сексу на стороне отношусь по-другому. Для меня это только развод.

— Настя, не глупи. Я не собираюсь жить с ней. Мне нужен только сын.

— Зря. Из вас получится отличная пара и семья. Она не бракованная, родит тебе столько детей, сколько захочешь. Породнишься с Меркуловым. Ты в выигрыше со всех сторон. Ты же этого хотел.

Он встаёт, подходит к бару и достаёт бокал с толстым дном и прямыми стенками. Наливает виски и делает глоток.

— Нет. Я не хотел этого. И разводиться не хочу.

— А я больше