Бывшие. Только попробуй - Дина Лазарева

Когда он проводил меня домой, я сама качнулась в нему, и он обвил меня руками и поцеловал, очень нежно, а когда отпустил, казалось, что все вокруг изменилось. Но все было прежним, изменились только мы, в наших сердцах поселилась любовь, и с каждым днем той осени она росла и росла. Мы разговаривали обо всем на свете, вместе готовили еду на нашей кухне, или срывались и ехали за город просто посмотреть как падают разноцветные листья. Что б мы не делали, это наполняло нас счастьем, потому что мы были рядом, вместе.

Мы поженились в январе, был такой мороз, но нам было все равно, мы были влюблены. Друзья крутили пальцем у виска, к чему мол, такая спешка? Можно же в теплое время года, фоточки будут красивые. Но мы не понимали, зачем нам красивые фоточки, когда мы так влюблены, мы не можем ждать.

У нас было одно сердце на двоих, и одно дыхание. Если я начинала фразу, он всегда мог ее продолжить, нам нравились одни фильмы и спектакли, мы хохотали над шутками друг друга, и мы подходили друг другу как две половинки, во всем. Летели месяцы, а наше счастье было таким же всеобъемлющим, как и в тот день, когда он впервые поцеловал меня. Я обожала шептаться ночами в нашей огромной постели, когда свет луны лизал подоконник, мы делились самым сокровенным, у нас не было секретов друг от друга. И это было таким чистым неразбавленным счастьем, что просто замирало сердце. Пока однажды, в день второй годовщины нашего брака, в тишине он не сказал, гладя мои волосы:

— Кисунь, мне предложили новый проект в Москве, там совсем другие возможности. Я хочу поехать. Контракт на год всего. Ты поедешь со мной?

Я распахнула глаза, не могла поверить — это кошмар мне приснился или это новая реальность, где Саша хочет уехать? Мы что, будем жить отдельно? А как же я буду дышать? Тишина стала звенящей. Мне надо было доучиться, и он знал об этом, но хотел поехать. Не сдержавшись, я заплакала и сказала:

— Нет, пожалуйста, только не сейчас. Ты же знаешь, мама моя болеет, и она не перенесет, если я уеду, да и до конца учебы мне всего полгода. Может останешься?

Он сказал тогда, что очень — очень любит меня, но хочет уехать, это для дела, что он будет звонить и писать каждый час, что он заработает кучу денег и бросит весь мир к моим ногам, мне не нужно будет работать, он все решит, мы купим дом на берегу моря, заведем собаку и кошку, родим детей, будем путешествовать. Он долго шептал в ночи про то, как исполнятся наши мечты, а я слушала его, затаив дыхания, и стараясь не всхлипывать, когда горячие слезы прокладывали дорожки по моим щекам. Я не понимала, почему он так решил, почему мне предпочел работу, хотя говорил, что все это ради меня. Не помню как я тогда уснула, наверно просто у него закончились слова, а у меня закончились слезы. Он улетел через две недели, а еще через два месяца прислал в ЗАГС заявление о разводе.

Глава 5

Хорошо все-таки, что я вспомнила, как Ярлов вел себя в офисе семь лет назад, это помогло здорово успокоиться. Вряд ли он изменился. Мы взрослые люди, и сможем поддерживать обычные деловые отношения. Себя я в этом убедила практически полностью. Тем более, что пока все складывалось как нельзя лучше: общение свелось к деловой переписке сначала по электронной почте, потом в whatsapp.

Офис мы с Наташкой нашли в рекордные сроки — на пятый день уже подписали контракт, и уже через неделю, я поехала знакомиться лично с администрацией строительного холдинга в их новый офис.

Меня встретила секретарша. О, если б я была мужчиной, я, конечно, взяла на работу такую же длинноногую блондинку с кукольным лицом. Она поднялась мне навстречу:

— Здравствуйте, вы — Надежда? Александр Владимирович предупредил, что ждет вас.

Тон приветливый, улыбка дружелюбная, интересно, отчего она мне не нравится? Поймала себя на мысли, что разглядываю эту большегрудую куклу с ногами от ушей.

Тут распахивается дверь, и Саша показывается в проеме:

— Добрый день! Наконец-то вы нас посетили, Надежда! — Его глаза лучатся светом, раньше я б сказала, что в них пляшут чертята, но сейчас списываю все на яркий солнечный свет, заливающий приемную.

Собираюсь идти в сторону его кабинета, но он шагает порывисто навстречу мне и говорит:

— Пойдемте, я вас со всеми познакомлю, — и улыбается совершенно ослепительно: так, что мне хочется повернуть голову и проверить жива ли секретарша, смогла ли выдержать столько направленного обаяния.

— Надежда, у нас сложились дружеские отношения в коллективе, поэтому предлагаю на «ты», так проще, — и сам тут же переходит на «ты»: — Однако, если тебе с кем-то из наших сотрудников будет удобней на вы, то тоже ничего страшного. Эта милая девушка, Эвелина — моя секретарша, я очень доволен нашим сотрудничеством. Обращайся к ней с любыми вопросами, уверен, она сможет тебе помочь.

На лице секретарши сложное выражение, кажется, я ей не то чтобы нравлюсь. Она еще немного выпячивает и без того выдающуюся грудь и рвется помочь:

— Александр Владимирович, — ее голос полон меда, — Давайте я все Надежде Игоревне покажу, не будем вас отвлекать.

Саша отказывается от столь щедрой помощи, мотнув головой:

— Да нет, я сам.

В душе против воли поднимается какое-то гадкое чувство. Я еле сдерживаюсь, чтоб не съязвить, что он еще поплатится за свой отказ секретарше, и чувствую спиной, как она меня провожает долгим взглядом, когда мы идем вдоль по коридору.

Не волнуйся, девочка, я тебе не соперница. Я — перевернутая страница в его жизни. От этой непрошенной мысли чувствую, как горло сжимает спазм. Обида, неразбавленная годами, невыплаканная, сидевшая тихо и незаметно где-то внутри меня, вдруг подымается на поверхность. Я думала, что все давно забыто, но нет, я помню, как мы были счастливы, и как он бросил меня, не сказав не слова, даже смс не прислал. Ни «прости», ни «прощай»,