Нелюбовь - Елена Сокол

– Мур. – Улыбаюсь я.

– Мяу, – тянет она, переведя дух.

На ней черные брюки и белая блуза с коротким рукавом, частично заправленная за пояс. Волосы она собрала в низкий хвост, а вот праздничный галстук не надела – люблю ее за бунтарский дух. Выслушивать отповедь за неподобающий вид от нашей класснухи Татьяны Алексеевны будем вместе, а это всегда веселее.

– Шикарно выглядишь. – Обведя ее взглядом, говорю я.

– Иди в пень. – Закатывает глаза Лёлька. – И умоляю, молчи про блузку.

– Молчу. – Закрываю рот на воображаемую молнию.

– Молодец.

– Она ужасная!

– Знаю! – Подруга бьет меня кулаком в плечо, и я возвращаю ей этот удар.

– Если тебя это успокоит, ты украшаешь собой эту блузку. – Брякаю я, едва сдерживая смех.

– Чувствую себя клоунессой. – Она надувает губы.

– Алена, цветы! – В дверях появляется ее отец с букетом крупных хризантем в руке. – О, Никита. Привет.

– Андрей Владимирович. – Я жму мужчине руку.

Тот смотрит на меня из-под бровей. Внимательно обводит взглядом мой внешний вид и останавливается на дырках на коленях. Его брови поднимаются выше.

– Как лето? – Спрашивает он, с трудом сдержав внутренний позыв по-отечески отчитать меня за внешний вид.

– Супер. – Изображаю улыбку я.

– Может, не надо, пап? – Стонет Леля, когда он вкладывает в ее руку букет.

– На праздник и без цветов? – Хмурится тот.

– Да никто уже не носит.

– А ты будешь. – С улыбкой, означающей отсутствие права выбора, говорит мужчина.

– Ла-а-дно. – Разворачиваясь, бросает она. – Ну, все, нам пора.

– Удачи! – Андрей Владимирович машет рукой на прощание, но Аленка уже не видит.

Она чешет по дороге в сторону школы, не дожидаясь меня – лишь бы поскорее свалить подальше от отеческой заботы.

– Пока! – Машу я ее отцу и бросаюсь за ней.

Нагоняю уже метров через двадцать:

– Ты чего?

– Решила сбежать прежде, чем он заведет свою шарманку про то, что девочкам следует носить юбки. «Хотя бы, на такое мероприятие, Алена!» – Пародирует она его. Затем сдирает с моей головы кепку и надевает себе. – Мне нужно спрятаться от этого цирка.

– Кепка тебя целиком не спрячет. – Смеюсь я.

– Кто вообще придумал школьную форму? – Ворчит Леля, запрыгивая на бордюр. Она идет, качаясь и стараясь сохранять равновесие. – Мы вчера с Таей полдня провели в примерочных, и представь: на ней любая тряпка смотрится идеально, а на мне – как на пугале! Просто посмешище!

– Вовсе нет. – Оглядываю ее. – Милая блузка. И брюки. Мне нравятся.

Аленка тычет в меня букет, словно шпагой. От хризантем отлетает сразу несколько лепестков. Я ржу, а она, потеряв равновесие, спрыгивает с бордюра.

– Здрасьте! – Восклицаем мы одновременно, проходя мимо лотка с овощами и фруктами, которую держит наш сосед дядя Арсен.

– Привет, ребята. – В знак приветствия он поднимает руку.

– Тебе нужно было позвать меня с собой по магазинам: я вчера целый день маялся от безделья. Думал, ты зайдешь вечером.

Она бросает на меня какой-то странный, немного печальный взгляд:

– Я просто устала. – И закусывает губу, как делает всякий раз, когда пытается скрыть от меня свои эмоции.

– Понятно. – Говорю я.

Алена запрыгивает обратно на бордюр и идет, сильно размахивая букетом. Я больше ничего не спрашиваю, и она молчит. Это что-то новенькое – таких долгих пауз в разговорах у нас еще не было.

– Что с тобой? – Спрашиваю я, наконец.

Не сворачивая с пути, Леля устремляет взгляд на меня. Глядит долго, не мигая.

– Ничего.

– Ты странная.

– А ты напряжен. – Отвернувшись, бросает она.

– Еще бы. – Отвечаю я. Только с лучшей подругой я могу быть честным. – Там же будет она.

– Полина тебя даже не заметит. – Слова Алены звучат жестоко. – Так что можешь расслабиться.

– А если я хочу, чтобы она заметила?

– Не напрягайся, оно того не стоит. Вообще не понимаю, чего ты в ней нашел?

– Откуда тебе понять, если ты никогда не влюблялась? – Раздраженно выпаливаю я.

Леля замедляет шаг и шумно выдыхает:

– Действительно.

– Ради этой девушки я готов на все! – С жаром бросаю я.

– Даже получить по морде от ее дружка? – Усмехается подруга.

– Может, и так.

– Да ты серьезно настроен! – Она качает головой.

– Блин, Краснова, я тебя когда-нибудь не поддерживал? – Обогнав, я преграждаю ей путь. – Я всегда был на твоей стороне!

– Да. – Нехотя, признает Леля.

Отведя взгляд, сдвигает кепку на бок – по-хулигански, затем спрыгивает с бордюра, чтобы продолжить путь.

– Так в чем же дело сейчас? – Кричу я ей в спину.

– В том, что ты совершаешь очередную глупость.

– Я вписывался в любую твою глупость! Всегда! Я поддерживал тебя даже, когда был не согласен!

– Хорошо. – Вздохнув, останавливается Аленка. – Я поддерживаю тебя. И буду поддерживать даже тогда, когда ты схлопочешь по роже от Димы Миронова. – Она качает головой, а затем подставляет кулак. – Я с тобой. Доволен?

– Тогда больше не критикуй мой выбор. – Ударившись с ней кулаками, я улыбаюсь.

Это заставляет ее улыбнуться в ответ. Выходит немного вымученно, но, все же, Аленка со мной, и мы все еще в одной команде.

– Задолбал этот веник, – ворчит она, оглядывая залитую солнцем улицу в поисках урны.

– Дай сюда, – я выдираю букет из ее рук и спешу к пожилой продавщице мороженого. – Доброе утро, леди, это вам!

Та сначала удивленно таращится на меня, затем расплывается в улыбке:

– Спасибо.

– Хорошего дня! – Я посылаю ей воздушный поцелуй.

– Ой, прям дамский угодник. – Подкалывает меня Леля, когда я возвращаюсь к ней.

– Просто у меня сейчас такое состояние, что хочется обнять весь мир. – Признаюсь я.

Когда мы подходим к школе, на нас обрушивается шум голосов и музыка. Территория вокруг заполнена учениками: младшеклассники наряжены в пух и прах – костюмы, блузки, банты, а старшеклассники по большей части в обычной одежде – слоняются по двору со скучающим видом и развлекаются болтовней друг с другом.

– Это что еще такое, Краснова? – Вырастает перед нами Татьяна Алексеевна.

– Где? – Спрашивает та.

В этот момент я ловким движением сдираю с ее головы кепку и прячу себе за спину.

– Высоцкий… – Охает классный руководитель, переведя взгляд на мои колени. – Вы, двое, как обычно.

– И мы тоже соскучились по вас за лето! – Расплываюсь я в фальшивой улыбке.

– Марш к остальным. – Процедив сквозь зубы, она исчезает в толпе.

– Боже. – Обернувшись ко мне, Алена засовывает два пальца в рот, показывая, что ее тошнит.

– Зато она не заметила, что мы без галстуков. – Я возвращаю на голову подруги кепку.

– Ладно, пойдем к нашим. – Кивает она в сторону площадки, где классы собираются на линейку.

Я беру ее за руку и веду через толпу.

– Стоп! – Преграждает нам путь Тая, наша одноклассница и хорошая подруга. Она нацеливает на нас фотоаппарат. – Черт меня дери, какие вы красивые! Улыбочку!

Я обнимаю Лельку за плечи и растягиваю губы в улыбке. Щелк! Через пару мгновений Тая отдает ей моментальную карточку, на которой вот-вот должно проявиться изображение, а я оставляю их ненадолго, чтобы поздороваться с парнями. Жму руки одноклассникам, обмениваюсь дежурными фразами, а сам в это время слежу краем глаза за собирающимися в нескольких метрах от нас учениками «Б» класса.

Мое сердце дергается, словно рыба на крючке, когда я вижу ее – Полину. На ней шоколадного цвета школьная форма, белый фартук и белые гольфы по моде прежних лет. Она прижимает к себе букет нежно-розовых пионов, откидывает волосы назад и смеется, когда ее одноклассница что-то говорит ей на ухо.

Нельзя быть такой красивой. Неужели, она не знает, какое впечатление производит на парней? А если кто-то потеряет сознание, упадет и ударится головой об асфальт, увидев, как она соблазнительно встряхивает волосами?

– Ты что, не дышишь?! – Раздается голос Алены где-то на задворках моего сознания.

Я опускаю взгляд и вижу, что подруга стоит рядом, с удивлением уставившись на меня, а затем делаю судорожный вдох.

2.2

АЛЕНА

Я сглатываю раздражение, дергаю его за рукав и выдаю:

– Эй, очнись. Высоцкий, хватит так пялиться на нее!

Он с трудом отводит взгляд.

– Что?

– Ничего. – Мой голос дрожит. – Просто тут полно народа, и кто-то обязательно заметит, что ты уставился на Матвееву, как баран – этим тупым взглядом.

– Каким? – Хмурится Никита.

– Тупым! – Рычу я. – Держи. – Вкладываю ему в ладонь наше фото, которое сделала Таисия, разворачиваюсь и отхожу в сторону.

Не понимаю, что со мной происходит. Мне так тяжело сдерживать свои чувства. Кажется, еще немного, и случится истерика со слезами.

– Эй, все норм? – Спрашивает меня Тая, приблизившись.

– Да. – Отвечаю я, бросив на Высоцкого короткий взгляд.

Он стоит на том же месте и продолжает смотреть на Матвееву, только теперь уже искоса. Между тем,