Обраслечена поневоле, или Чешуйчатая подстава - 2 - Екатерина Ивановна Романова

class="p1">— Мы должны. Во всяком случае, люди бы очень этого хотели, но Рейнхарт запрещает истреблять новорожденных. Их содержат в особой пещере за границами владений стаи, но дети растут, становятся сильнее, а человеческая ипостась так и не пробуждается. Не всем нравится такая политика внука, многие чинят самосуд и избавляются от некачественных кладок или ущербных новорожденных в обход его указаниям.

Почему-то вспомнился Нэйлан, брат Рейна, который должен охранять кладки. У этого рука не дрогнет, почему-то даже не сомневаюсь в его холодной решимости.

Я не тешила иллюзий. Очевидно, что Райра привела меня сюда не для экскурса в историю. Она надеется, что я смогу помочь, и это яйцо доставили из кладки специально по ее заказу или просьбе Рейнхарта. Меня используют, но с другой стороны, неужели я смогу развернуться и уйти, понимая, как во мне нуждаются? И кто? Беззащитные малыши, а против них я безоружна.

Вспомнила, как в пещере гром-птиц почувствовала угасающее сознание Евы и закрыла глаза. В ладони через толщу скорлупы бились необузданные эмоции, слишком сильные для крохи, невыносимые даже для взрослого! Я пыталась разобраться в них, нащупать хотя бы отголоски человеческого сознания, что-то знакомое, тихое. Сначала ничего не получалось — это как в бурлящей горной реке поймать плывущую рыбу. Вроде бы блестит на солнце ее серебристая чешуя, но поймать никак не удается. Кажется, что приближаешься к ней, а она ускользает сквозь пальцы.

— Вероятнее всего, человеческого в них нет изначально, и все наши попытки — тщетны, — предположила Райра, но я шикнула, ментально натолкнувшись на знакомый след.

Едва различимый шепот на неизвестном наречии скорее угадывался в водовороте кипящих страстей, но я ухватилась за него и пошла навстречу. Он становился сильнее и громче, чем старательней я на нем сосредоточивалась. Я пыталась пробиться к сознанию малышки — а это была драконица, я четко понимала — но это давалось нелегко. Я встречала сильное сопротивление, которое нельзя преодолеть нахрапом. Ментальное вмешательство в сознание взрослого человека чревато последствиями вплоть до безумия, чем могут обернуться мои эксперименты с разумом малыша я вообще не представляла!

Действовала мягко, но настойчиво и через четверть часа, а, может и чуть больше, поток ярости истончился, а шепот звучал ясно и отчетливо. Я пошатнулась — внезапно накатила невыносимая усталость, а виски заломило. Драконица придержала меня за плечи и помогла сесть, а сама подошла к яйцу и обратилась к нему на том самом наречии.

— Это поразительно! — лицо Райры, освещенное только тусклым светом факела, просияло. — Ариана, я чувствую отклик! Значит, все-таки, надежда есть! Значит, безумство обратимо!

Устало кивнула, прикрывая глаза. Если они посадят меня на яйца, я же с них до конца жизни не слезу! Сил нет…

— Теперь ты понимаешь свою ценность, дорогая? То, что ты делаешь благодаря древней крови — изумительно! С Шаамни твои возможности станут и вовсе безграничными! Ты, — она осеклась и перешла на шепот. — Ты драконья святыня, Ариана.

Выругалась и, не открывая глаз, произнесла:

— Я понимаю, что могу помочь драконам. Но также понимаю, что вы хотите использовать меня в своих интересах. Как долго мне служить стае? — насилу оторвала голову от изголовья дивана и выпрямилась. — Год, десять, пятнадцать лет? Человеческий век, в отличие от века дракона, короток. Вы понимаете, что запереть меня в неволе нельзя — я откажусь сотрудничать. Но и по доброй воле я не останусь. Не после того, что сделал ваш внук. Я… не хочу всего этого, не хочу такой жизни! У меня своя есть!

Особенно теперь, с артефактом драконицы. Я смогу вернуться в общество, получить образование, стать достойной невестой и замуж выйти. По любви!

Райра не стала давить, понимая, что мне сейчас и без того плохо. Дракон в скорлупе еще не совладал с эмоциями. Я чувствовала, что с ним не все в порядке, но во всяком случае его маленький мир больше не разрывало желанием утопить все в огне.

Вернулись в Евину комнату и подошли к окну. Вид из дворца Рейнхарта — завораживающий. Мы возвышались над острыми пиками гор, посеребренных снежными шапками. Солнце стекало по ним, и казалось, что горы усыпаны перламутровыми блестками. В лазурном небе, затянутом тонкой вуалью жемчужных облаков, резвились два дракона, то игриво кусая друг друга за хвост, то пихая боками, то вырисовывая замысловатые петли.

— Вы отлично подготовились к нашему разговору, — усмехнулась, отчетливо понимая, что наблюдаю за Лихардом и Жозефиной. Они парили, раскинув крылья, а потом резко пикировали вниз и неожиданно взмывали наверх, гонялись друг за другом, пускали огонь, оглашали округу радостными воплями.

— Если бы судьба не столкнула вас, Жозефина и Лихард погибли бы. Уже тогда ты неосознанно подкрепляла их драконью сущность, которая выжила только благодаря тебе.

— Как так получилось? Почему я родилась с такой кровью? Мои сестры и братья — обычные люди с сильной магией, но не я. У меня ее вообще нет, только невнятный дар менталиста, который толком невозможно контролировать! Есть ли другие шайри? Должны же быть, не одна ведь я такая!

— Кровь шайри передается по материнской линии. Значит, кто-то из твоих предков однажды служил драконам. Должны быть и другие. Но, чтобы их найти уйдет время, а у сапфировых и других стай его нет.

Представила перспективу обслуживать яйца всех стай и мне подурнело.

— А мои сестры? — спросила с тщетной надеждой.

— Нет.

— Вы же не могли их проверить и… Нора, — я скривилась.

— Окажись твоя сестра шайри, сейчас все было бы иначе.

Ева завозилась. Сон младенцев так короток и нежен… Я поспешила к малышке, ведь нам предстояла сложная работа — вытянуть из нее дракона. Сущность моей крови не давала покоя. Не может так быть, чтобы сестры не унаследовали ни ментального дара (причем не ясно, откуда он вообще у меня появился), ни особой крови.

— Это будет сложно, Райра. Я попробую, но для этого оставьте нас наедине.

Я держала на руках малышку и чувствовала ответственность за ее судьбу. Она улыбалась мне такой солнечной улыбкой, что я не могла, не имела права ее подвести. И даже усталость после работы с яйцом отступила на задний план. Ноги едва волочились, но малышка заряжала меня бодростью и невероятным оптимизмом.

— Что, Ева? Будем оборачиваться драконом?

— Абрр! — ответили мне, брызгая слюнями.

Великолепно! В два дня она пойдет, а на третий, наверное, заговорит…

— А летать будем?

— Уу-у… — пропела она, словно я сказала что-то удивительное.

Наверное, стоит менять тактику. Аккуратно покачала малышку из стороны в сторону, постепенно приучая к полету. Понятия не имею,