Незабываемая ночь - Дженнифер Льюис

Кстати, надо воспользоваться его отсутствием и, может быть, слегка прибраться у него в кабинете, решила девушка и вошла в кабинет, благо дверь осталась приоткрытой.

Ни на стенах, ни на столе никаких украшений: ни картин, ни статуэток, ни фотографий. Похоже, у этого человека только бизнес на уме.

Сара рассортировала его беспорядочно разбросанные бумаги, наклеила на них липкие ярлыки с четкими надписями, заточила все его карандаши и проверила ручки, выбросив негодные.

Затем открыла банку с клеем, собираясь починить кресло, чтобы оно перестало скрипеть. Откровенно говоря, этот скрип просто приводил ее в бешенство.

Когда дверь со стуком распахнулась, она сидела под столом, гордая собой.

— Что, спрашивается, вы тут делаете? — прогрохотал в тишине глубокий голос босса.

Со своего места она могла видеть только черные ботинки, брюки и свежие манжеты рубашки, выглядывавшие из-под рукавов темно-синего костюма в тонкую полоску.

Смутившись, Сара попыталась вскочить и ударилась головой о край стола.

— О, черт!

Ботинки шагнули вперед, и девушка, потирая ушибленное место, вылезла из-под массивного стола и попыталась встать на ноги так быстро, как ей позволяла узкая юбка.

Он хмуро посмотрел на свой стол из красного дерева, затем взглянул на Сару.

— Чем вы занимались на полу?

Она откашлялась.

— Ваше кресло ужасно скрипит. Неужели не замечали? Давайте посмотрим, что получилось. — Она прыгнула в огромное кожаное кресло и обрадовалась, когда ничего не услышала. — Похоже, я починила его.

Аль Мансур не шелохнулся.

— Что вы сделали с моим столом? — Он нахмурился.

— Я только рассортировала ваши бумаги. Разумеется, ничего не выбросила, но вот эту стопку, думаю, можно смело кинуть в корзину для мусора.

Его лицо потемнело, глаза с подозрением сощурились.

— Когда это вы успели настолько познакомиться с моими документами, что разобрали их за столь короткое время в свой первый рабочий день?

— Разумеется, прочитать их я не успела. Но и одного взгляда бывает достаточно, чтобы понять, о чем идет речь. И разобрала я их, следуя интуиции. Проверьте, как у меня получилось.

— Пожалуйста, поднимитесь с моего кресла, — хмуро произнес Элан.

Сара встала.

Его темные глаза следили за ней.

— Почему вы решили, что можете без спроса войти в мой кабинет и обращаться с моими бумагами так, как вам вздумается?

Она изо всех сил старалась оставаться спокойной.

— Полагаю, что поддержание порядка на вашем рабочем столе является одной из моих обязанностей.

— Надеюсь, вы не подсунули мне жучков?

— Жучков? — непонимающе переспросила девушка. — Каких жучков?

— Электронных. Чтобы прослушивать мои разговоры.

Негодование охватило ее.

— Что?! Да зачем мне это нужно?

Элан невесело усмехнулся.

— Это нужно моим конкурентам.

Босс опустился на корточки рядом со столом. Саре потребовалось несколько секунд, чтобы понять: он исследует нижнюю сторону столешницы в поисках прослушивающих устройств.

Никто и никогда не обвинял ее в шпионаже! Она работала с четырнадцати лет, и ее прежние начальники всегда восхищались ее честностью и пунктуальностью.

Наконец Элан медленно поднялся, Сара старалась не смотреть в его сторону.

— Неужели вы всерьез подумали, что я собираюсь шпионить за вами?

Он пригладил свои густые волосы.

— Вы ведь прежде работали в компании «Электроникс», если не ошибаюсь?

— Да, два года. Но это не дает вам права подозревать меня в подобном.

— Но вы же в курсе, что мое кресло скрипит?

— Для этого не нужна особая подготовка.

Она хотела добавить еще кое-что, но сдержалась. С какой стати ей вызывать раздражение босса?

Аль Мансур снял пиджак, повесил его на спинку кресла, расстегнул золотые запонки и подвернул рукава рубашки. Его мускулистые, загорелые, покрытые темными волосками руки были необыкновенно красивы.

В голову Сары невольно полезли картины, как эти руки нежно обнимают ее и крепко прижимают к себе…

Девушка отступила назад, пытаясь избавиться от наваждения.

Она подозревала, что ее глаза чувственно засверкали, поэтому стояла, опустив голову и рассматривая часы Элана.

Наверняка они стоили намного больше, чем весь курс химиотерапии для ее матери. Золотые. Вероятно, «Роллекс». Естественно, у нефтяного магната Элана Аль Мансура все самое лучшее.

— Вам что, нечего делать, Сара? — спросил неожиданно он, что-то разыскивая на столе.

Девушка опять едва не задохнулась от возмущения.

— У вас нет для меня каких-нибудь особых поручений? — с трудом выговорила она.

— Если что-то понадобится, я скажу. А пока, надеюсь, вы сами найдете, чем заняться.

Сара резко отвернулась, чтобы он не заметил, как она покраснела.

— Если позволите, я заменю воду в вазе с розами.

Наверное, от одной из его многочисленных поклонниц! — подумала она про себя.

— Нет. Отвезите их лучше к себе домой. Я не люблю цветы.

— К сожалению, не могу этого сделать — езжу на велосипеде. Но с удовольствием поставлю их на свой рабочий стол. Они немного украсят его. Спасибо. — Она сделала паузу, спрятав лицо в желтых цветах. Их нежный аромат немного успокоил ее. — Они прекрасны.

— Только не для меня. Они начнут увядать уже через день или два. Не желаю наблюдать, как они умирают.

— Понятно. Тогда, если вам больше сегодня ничего не нужно, я пойду домой.

Он быстро взглянул на свои роскошные часы.

— Хорошо.

И тотчас вернулся к своим бумагам. Она взяла вазу.

— Всего доброго.

Он словно нехотя оторвался от бумаг.

— Так вы приезжаете сюда на велосипеде?

— Да. — Она напряглась, ожидая услышать его слова неодобрения.

— Ясно.

Его лицо будто окаменело. Он взял ручку и поставил вычурную подпись под каким-то документом.

Сара выскочила из кабинета и с облегчением вздохнула, когда дверь позади нее закрылась.

Элан положил подписанные документы в ящик и медленно поднялся со стула. Подойдя к огромному, от пола до потолка, окну, он взглянул на стоянку, за которой простиралась пустыня, окаймленная горной цепью.

Уходящее солнце вспыхивало в окнах автомобилей. Большинство служащих уже разъехались по домам.