Темным ведьмам не отказывают - Дарья Гусина

… Надо признать, рессоры у экипажа были чудо как хороши. Меня почти не потряхивало, даже когда мы выехали на колдобистый тракт. Однако «струна» на запястьях заставляла тихо, но внятно скрипеть зубами. Как назло, у меня тут же зачесалась лопатка. И нос. И пятка.

В отличие от меня инспектор расположился вполне комфортно, благо кожаные сидения и подушки позволяли откинуться назад и принять вальяжную позу хищника на отдыхе.

Он внимательнейшим образом изучал книгу под названием: «Магические и технические достижения королевства Беленхейм». Читал он ее, держа увесистый томик в правой руке.

Кольца на длинных пальцах правой руки инспектора не наблюдались. Как и на пальцах левой. Что ж, родовые перстни – не обручальные, к пальцам не припечатываются, можно в любой момент снять.

Я перевела взгляд на воротник сюртука. Другой, без вышивки. Немудрено: тот, вчерашний, сюртук был несколько подран. И кто знает, возможно, он обрел покой на помойке, а затем вторую жизнь на плечах какого-нибудь прядницкого пьянчужки.

Плащ? Странный. Действительно похож на облачение охотника за нежитью. Однако в охотники обычно идут простолюдины, а этот тип – явный аристократ. И не стал бы господин Тротт заискивать перед обычным ловцом.

Цвет глаз? К сожалению, в лавке было темно, а тип носил плотную маску. Теперь я понимаю, почему.

– Интересно? – сладким голосом поинтересовалась я.

Инспектор перевел на меня холодный взгляд:

– Вполне, фра Филчер.

– Беленхейм – наш враг, – сурово напомнила я.

– Несомненно, – согласился инспектор, вернувшись к чтению.

Все научные и технические достижения нашего соседа основывались на использовании как светлой, так и темной магии. И… сущее непотребство!… беленхеймцы имели наглость трубить на каждом углу, что два вида волшебства являются сутью одного, природного, и правильно работают лишь при гармоничном смешении.

Меня никогда не затрагивала вражда двух государств, родного Димора и враждебного Беленхейма, но, глядя на изображения дирижаблей и огромных самоходных паровых карет, сухопутных и водных, я слегка завидовала жителям соседнего королевства.

– У вас рука не устала? Можно ведь переложить книгу в другую, левую.

– Полностью с вами согласен, фра Филчер, – мой сопроводитель сохранял невозмутимость.

– Можете звать меня Сола, – проворковала я. – Зачем формальности людям, которые знают друг друга уже… м-м-м… целых восемь часов?

Инспектор с вызывающим видом переложил книгу в левую руку. Я с интересом наблюдала. Минуты через две крепкая, но изящная длань мужчины задрожала, а лоб покрылся испариной.

Молодой человек со вздохом опустил книгу на колени:

– Ваша взяла, фра Филчер… Сола. Я же говорил, что мы еще встретимся.

– Рада, что вам лучше. А что с ногой?

– Простой ушиб.

– Господин Тротт – ваш друг?

– Упаси бо… нет, почти коллега.

– Но вы знали, что будете сопровождать меня в Приграничье?

– Предполагал.

– Снимите с меня кандалы!

– Не могу. У меня четкие инструкции.

– Я вам жизнь спасла!

– Я всего лишь просил продать мне настойку.

– Вы же прекрасно знаете, что сами не смогли бы …

– Фра Сола! – инспектор повысил голос. – Вас обвиняют в темном колдовстве. Вы должны знать, какие последствия может иметь применение черной магии. Тот вчерашний колдун, которого я обездвижил, тоже когда-то был добропорядочным магом. Сидите смирно, фра Филчер. У «струны» есть отличное свойство – она защищает как окружающих от вас, так и вас… от них.

– Какая чушь! – фыркнула я, оставив за собой последнее слово.

Нет, конечно, мой надсмотрщик был прав: использование темной магии приводит к перерождению в монстра. Но я-то не темная! Не темная я! Меня подставили!

– Меня подставили, – буркнула я.

– Я видел отчеты суда, – инспектор с укоризной покачал головой. – Обещаю, что сниму с вас «струну» на первой же станции… ненадолго. А дальше… дальше будет видно.

Обнадежил, называется. Однако сил спорить и доказывать правоту у меня не осталось. Я подняла кожаный экран и устало привалилась к прохладному стеклу. За окном мелькали бесконечные поля и рощи.

Говорят, темная магия проникает в Димор через линию границы из Беленхейма, и тамошние луга зарастают ценнейшей серой крупчаткой, средством от порчи и наведенного морока. Даже будучи светлым зельеваром, я знала о свойствах запретных трав почти все.

Что уж скрывать, меня всему научили бабушка, мама и тетушки. Однажды я воспользовалась настойкой перерожденной крупчатки. Это было всего лишь единожды. И тот случай…

– Заберем почту на станции, – предупредил меня инспектор, отложив книгу.

Я кивнула, слизнув некстати скатившуюся по щеке слезинку. Покосилась на инспектора. Вроде не заметил. Знала бы, что ты за тип, не стала бы тебя спасать. С трудом потом от головной боли избавилась. И это было не похмелье, а истощение магического резерва.

Вылезая из кареты, инспектор замешкался:

– Вам не нужно в…?

– Пока нет.

– Хорошо. Попросите остановить, если что.

Попрошу. Лес большой и приятно пахнет, в отличие от станционных нужников.

Он вернулся с двумя пакетами. Открыв один, внимательно прочитал содержимое. Никогда не видела, чтобы у человека так быстро темнели глаза. Зеленые, кстати.

– Плохие новости?

– Да, – сухо ответил мужчина.

Инспектор потянулся за вторым конвертом. Я же сумела прочитать обращение на отложенных в сторону листках дорогой писчей бумаги.

Фо Амаль?! Этот тип – Фо Амаль?! Тот самый изверг, инициировавший контрольные закупки в моей лавке?!

Однако начать скандал я не успела, потому что Фо Амаль надорвал второй конверт.

Глава 4

Сначала до меня донесся странный запах…

Я не успела ничего сказать – из дырки в конверте вырвалась розово-серая желеобразная масса. В мгновение ока она впиталась в запястья инспектора. Фо Амаль захрипел и повалился на пол.

Мужчину сотрясали судороги, на шее вздулись жилы, лицо застыло каменной маской. Живы были только глаза. Растерянные и… очень-очень злые.

Я уже видела такое, в детстве. Бабушка любила таскать меня в столицу на судебные заседания. Кто ж знал, что однажды мне самой придется в одном из них поучаствовать.

Однако не думаю, что бабуля готовила меня к подобному повороту. Она, конечно, всегда гордилась своим даром предвиденья, но не настолько же! Скорее всего, бабушка пыталась узнать что-то полезное, она у нас вообще весьма прагматичная особа.

Я помню ее задумчивое, сосредоточенное лицо, обрамленное тогда еще яркими рыжими буклями с нитями седины, и взгляд, который она не отрывала от магически защищенной клетки с обвиняемыми.

В отличие от меня те приговоренные были истинными черными магами.