Снежноцвет - Ольга Сергеевна Шерстобитова

светом. Яркая вспышка заставила на миг прикрыть глаза, а когда я снова смогла видеть… Снежноцвет! Он появился прямо между мной и Лайрисом. Сверкали хрустальные лепестки, словно самоцветы, белым бархатом казались листья. Нет на свете ничего прекраснее этого цветка, распустившегося в снегу! Руку протяни, и вот оно – долгожданное чудо, которое можно растворить в воде и спасти маму.

– Ты ведь знаешь, Илаева, что он по праву принадлежит мне, – раздался спокойный голос Лайриса.

Наши глаза встретились. Знаю. Это он без замедлений переплыл озеро и победил ведьму. Победа была честной. Только внутри, в глубине сердца, теплится самая последняя надежда, что блондин сжалится. Но чуда не произошло, когда Лайрис оказался возле цветка. Замер, вскинул на меня глаза.

– Что, даже не будешь возражать и просить? – усмехнулся Лайрис, за что захотелось подойти и его ударить. Со всей силы. Так, чтобы дыхание сбилось, а кулак долго ныл и болел.

Но я сдержалась. Понимаю, что злюсь-то я на себя. Не рассчитала сил, не добыла получше оружие, не набралась нужного мастерства, чтобы справиться… Только разве об этом думаешь, когда мама умирает?

Лайрис же, действительно, достоин снежноцвета. Заносчивый? Да. Несносный? Есть и такое. Но это не лишает его сердце храбрости. Жаль, что великодушия в этой каменюге не оказалось. Наверняка ведь знает, зачем мне нужен цветок, слухи по деревне расходятся моментально.

Я закусила губу едва ли не до крови, чтобы позорно не расплакаться.

– Нет, – ответила тихо и спокойно.

А может, стоит? Упасть на колени и вымолить цветок? Не для себя, для матери. Давай же, Ульяна, решайся! Разве это позор – просить о помощи, пусть и врага?

Почему же я стою, сжимая ладони, смотрю в его глаза цвета неба и молчу? Нет сил отвернуться. И нет подходящих слов, чтобы умолять отдать цветок. Что уж говорить о невовремя проснувшейся гордости? Ее во мне явно больше, чем разума.

Только ведь если попрошу и Лайрис вдруг сжалится, какова будет цена, которою придется заплатить?

Но разве это имеет значение? Я вдохнула, собираясь переступить через себя. Лайрис тем временем прикоснулся к цветку.

– Зачем он тебе? – вырвалось у меня.

Блондин выпрямился, окутал цепким взглядом.

– А не знаешь?

– Жениться собрался?

– Какая догадливая! – ехидно заметил он.

– Для этого тебе вовсе не нужен снежноцвет. Пальцем помани, любая согласится, – выпалила я, смотря на сияющий цветок.

– Любая, говоришь? – как-то горько усмехнулся Лайрис.

– Да.

– Даже ты?

Я открыла рот и уставилась на него. Даже про зачарованный снежноцвет, с которого не сводила глаз, в это мгновение забыла.

– При чем тут я?

Лайрис как-то обреченно вздохнул и тряхнул головой, отчего мое сердце забилось так, что казалось, даже блондин его слышит.

– Так, что? Зачем?

Надежда вновь вспыхнула с небывалой силой. А вдруг откажется? Ночь-то волшебная! Ну, пожалуйста, пусть случится чудо. Маленькое, светлое, доброе… Таким оно и должно быть!

– Проблема в том, Илаева, что девушка, которой принадлежит мое сердце, меня не любит. И да, мне нужен этот проклятый цветок! – почти прорычал он.

Я моргнула и снова неверяще уставилась на него. Да быть такого не может! Чтобы Лайрис да не получил того, что хочет… А уж тем более девушку завоевать… В любой другой раз я бы подумала, что он шутит, но сейчас мужчина был серьезен, как никогда. И я поняла, что как бы не умоляла, он не уступит.

Лайрис наклонился, сорвал полыхающий снежноцвет, выпрямился.

Вот и все, Ульяна! А ты верила в чудо! Глупая, наивная девчонка! На глазах вспыхнули злые слезы, обожгли, и я до боли закусила губу.

Лайрис подошел ко мне. Собирается издеваться? Хочет похвастаться победой? Да мне уже все равно. Я как представлю, что придется вернуться домой к братишкам и маме… К горлу подкатил ком, и я постаралась дышать чаще, чтобы не сорваться. Нельзя показывать свою слабость.

Лайрис посмотрел в мои глаза, протянул цветок…

– Что ты видишь, Илаева?

– Снежноцвет, – отозвалась я.

Только бы не расплакаться! Не сейчас. Не при нем.

Лайрис улыбнулся.

Чего это он?

– Держи.

Хрупкий белоснежный цветок коснулся моих заледенелых рук.

Это он мне его подарил? Я смотрела на снежноцвет и отказывалась в такое верить. Значит, я спасу маму? Наши глаза в который раз встретились.

– Свадьба через месяц. Весны ждать не будем, – заявил он, задумчиво запуская руку в свои белоснежные прядки волос.

– К-какая свадьба? – от неожиданности я даже начала заикаться.

Лайрис закатил свои неподражаемые глаза.

– Наша, Илаева, наша!

– Чего? – опешила я от такой чудесной новости. – Да я ни за что на свете…

– Что ты видишь, Илаева? – ухмыляясь, спросил блондин.

– Я уже ответила.

– И?

Я непонимающе уставилась на него.

– Магия у него какая?

Мамочки! Руки у меня задрожали, дыхание сбилось, а коленки ослабли.

– Так ты… Так я… Так…

Нужных слов у меня не находилось. Как можно поверить в то, что еще одна моя самая тайная мечта так легко исполнится? Человек, которому до меня, казалось, нет дела, и в которого я давно и безответно влюблена, признается в своих чувствах? А если этот человек – Лайрис? Да мне легче поверить, что можно поймать падающую звезду! Но блондин стоит рядом, улыбается и смотрит то на меня, то на снежноцвет в моих руках.

– Ты ведь меня любишь, Илаева. Мы оба это знаем. Иначе волшебный цветок стал бы самым обычным.

Что ему сказать?

– А ты меня?

– Самый идиотский вопрос, который ты могла задать, – закатил глаза блондин. – Для кого я, по-твоему, снежноцвет-то добывал, а?

Я промолчала, осмысливая сказанное.

Сердце билось, как заполошное, ноги подкашивались.

– Знаешь, давай-ка лучше не будем ждать месяца, а пряма завтра… Или даже лучше сегодня, в Ледяную Полночь, поженимся, – предложил он, нежно касаясь пальцами моей щеки. – Согласна?

Я зажмурилась. Послышался вздох.

– До чего же ты недоверчивая, Илаева!

– Ульяна, – поправила я.

– Хорошо. Ульяна Льдистая, согласись, что звучит?

– Врежу, – предупредила я.

– Лучше снежноцвет спрячь, – посоветовал Лайрис. – И почему у тебя руки опять ледяные?

Мужчина поднес ладони к губам, поцеловал и, ухмыляясь, достал мои варежки. Я улыбнулась. Где только нашел? Я убрала цветок за пазуху и натянула варежки. Неожиданно увидела порез на его шее, охнула.

– Ты ранен?

– Заживет, – отмахнулся он.

– А зелье где?

Я сама видела, как он покупал его у знахарки, когда приходила за очередным травяным отваром для мамы. Снадобье было редкое и стоило, как дом, в котором я жила, но оно заживляло любые раны.

– Нет его, – отозвался Лайрис, потянув меня за рукав.

В мою душу закрались нехорошие подозрения.

– Там, у