Л̶ю̶б̶л̶ю̶. Гублю - Ева Левина

— Так, пойдите и заберите у него плед! В конце концов мы девушки, да и они ведь совершенно ими не пользуются. Я ваш частый гость и совсем не хочу разочаровываться в вашем заведении.

— К сожалению… — снова начал старую песню официант, но Татьяну было уже не остановить.

— Тогда я сама! — громогласно объявила она и направилась прямо к тому самому столику.

Дальше для Маши всё было как в тумане: подруга, поднявшаяся к мужчинам и незнакомец, сначала не замечающий, а потом смеривший её равнодушным оценивающим взглядом. Она готова была провалиться сквозь землю созерцания этой картины, но Таня, видимо совершенно не разделяла переживаний подруги.

Всё вокруг перестало существовать и внимание было направлено только к разговору, к которому Маша пыталась напряжённо прислушаться, и который, к её ужасу, вызывал невероятный стыд.

— Дорогие мужчины, извините, что прерываю вашу беседу, но мы с моей подругой очень замёрзли, поэтому хотели попросить у вас пледы, предназначенные больше для хрупких женских плеч, нежели для сильных мужских торсов…

Гнетущая тишина.

И наконец раскатистый смех незнакомца, который теперь почему-то ещё больше смущал. Это был сильный немного хриплый хохот человека, совершенно не обескураженного, но очень забавлявшегося ситуацией.

— Валерий Сергеевич, вот это девушки у вас, — голос был под стать смеху — низкий и уверенный, он обволакивал и даже не приказывая, ставил на место. Совершенно очевидно, что незнакомец привык, чтобы ему подчинялись.

Мужчина в костюме тоже расплылся какой-то вымученной улыбке и поспешил оправдаться:

— Александр Николаевич, вы же понимаете областной центр, миллионник. Поэтому девицы не хуже московских…

Маша, вся превратившаяся в слух, отметила про себя, что имя незнакомца Александр…

Победитель.

Подходит.

На всё сто процентов.

Тем временем мужчина, изучив Татьяну, наконец повернулся и обратил внимание на Машу.

Теперь он смотрел не вскользь, как минутой ранее на подругу, а прямо в глаза, с интересом и лёгкой усмешкой, всем своим видом показывая, что ситуация его явно забавляла.

Увидев его лицо в анфас, Маша совсем растерялась, и снова залившись краской, опустила глаза, принявшись рассматривать свои дрожащие пальцы. Впервые она так стеснялась кого-то и робела от простого взгляда, но ничего с собой поделать не могла.

Красивый и взрослый, а ещё какой-то опасный, — подумалось ей, а ещё, что внутри она даже немного боится этого человека.

Александр, видимо удовлетворённый осмотром, и заметивший смущение Маши, вдруг поднялся и протянув один плед Тане, направился с другим прямо к их столику.

Из под опущенных ресниц она успела заметить, что в полный рост он был даже больше, чем показался на первый взгляд и Маша совсем сжалась и замерла, как будто в ожидании разноса от ректора университета.

Идёт сюда… Прямо ко мне… Вот Танька… Удружила, так удружила… Может сбежать в туалет? — пока эти мысли лихорадочно проносились в её голове, незнакомец оказался совсем близко и совершенно спокойно обернул Машины озябшие плечи пледом.

Когда его сильные загорелые руки коснулись кожи, покрытой мурашками, она чуть не свалилась в обморок от дикого смущения и неловкости. Казанцева совсем забыла о том, что замёрзла и теперь как рыба, выброшенная на сушу, хватала ртом воздух, который был пропитан парфюмом этого до ужаса странно действующего на неё человека.

— Красивая. Грейся, — тихо и с хрипцой протянул он, а затем не спеша вернулся к своему столику, оставив онемевшую Машу и озадаченную Таню одних.

Язык не слушался, и горло как будто сдавило тисками, а подруга ещё добавляла:

— Что за мужик. Взрослый, но прямо секс. А ты чего такая красная, Мань? Засмущал? — она ухмыльнулась и отпила коктейль, после чего снова начала поиски уже избегавшего их официанта.

Когда дрожь немного отступила, и Маша, наконец, нашла в себе силы поднять глаза, незнакомец и его спутник уже покидали заведение.

Его голубые глаза снова остановились на ней и он подмигнул, от чего она снова забыла как дышать и уткнулась в полупустую чашку кофе.

С уходом раздражителя атмосфера разрядилась, и Маше даже стало гораздо легче дышать, но вместе с тем внутри появилась какая-то непонятная пустота, как будто без него здесь совершенно нечего было делать.

— Смутил тебя мужик, Манечка. Красивый чертяка. Думаю ему под сорокет, — протянула Таня, внимательно осматривая подругу.

— Да ну тебя. Если бы ты не попёрлась к ним за столик… Ладно, я домой хочу.

— Ну ещё бы, Александра то нет, значит и делать нам тут тоже нечего, — Кулецкая хитро заулыбалась и обернулась к официанту, пытающемуся незаметно проскочить мимо.

— Владимир, принесите, счёт, пожалуйста.

— Ваш счёт уже оплачен, включая то, что вы заказали и ещё будете заказывать в течение вечера.

— Как, кем? — лицо подруг вытянулось от удивления.

— Гость из вип зоны оплатил и оставил свои контакты на случай если вы захотите позвонить, — он посмотрел на Машу и протянул салфетку с номером телефона.

Вот это поворот.

Она сидела, совершенно ошарашенная и выбитая из колеи. С ней, конечно знакомились раньше, но так никогда.

— Нет, спасибо, я не буду брать номер, — губы еле шевелились и лицо снова стало пунцово-красным от обиды и внезапного ощущения униженности.

— Ну что за бред? Почему было не взять номер? — Таня уже который час распекала и без того расстроенную подругу.

— Если бы он хотел познакомиться, то мог подойти и сделать это в живую…Да и потом он лет на пятнадцать старше! — обиженно пробубнила она, ущемленная таким потребительским и пренебрежительным отношением незнакомца.

Действительно, разве сложно было спросить имя и сделать пару ни к чему не обязывающих комплиментов? И вообще, это он должен был просить номер Маши, а не оставлять свой. Она просто обязана была отказаться, потому что перезванивать незнакомому, пусть и очень заинтересовавшему ее мужчине, было выше её сил.

Родители воспитывали Казанцеву настоящей девочкой, привыкшей к тому что первые, да и всё последующие шаги должен делать мужчина. И это представлялось единственным правильным сценарием, а всё другие варианты развития событий были для себя Маша даже не рассматривала.

Добиваться кого-то? Проявлять инициативу? Это было совершенно не в её характере и поэтому сейчас она сидела, чувствуя себя униженной этим постыдным снисходительным знаком внимания от богатенького дяди, привыкшего получать всё, что ему заблагорассудится.

— Видно же было, что он столичный ферзь. Там это обычная практика, поверь мне, я у отца частенько гощу в Москве. Видела и не такое… Да и что у тебя за замашки принцессы? Красивый,