Прекрасная Беатрис - Натали де Рамон

— Потому что ты хорошо ориентируешься, — ласково подсказала Кларис.

— И дождь такой теплый, — добавил ее муж, глядя мне прямо в глаза.

— Да, теплый…

Из глаз Гастона в мои заструилось что-то совершенно незнакомое, я никогда не видела его таким. Это был совсем другой человек, а не самоуверенный, болтливый и вечно иронизирующий надо мной муж старшей сестры.

— Не переживай, прекрасная Беатриче. — Гастон подмигнул и опять сделался таким, как всегда. — Дадим тебе денег, а там, — он махнул рукой, — устроится и все остальное. Дадим ей денег, Лала?

— Конечно, дадим, дорогой. — Кларис остановила машину возле ворот их особняка; я даже не заметила, когда мы успели приехать. — Беа, пожалуйста, открой ворота. — И протянула мне связку ключей.

— Лучше я, — вызвался Гастон. Интонация, с которой он произнес эту короткую фразу, опять была мне незнакома, но именно такая интонация подходила к тем, минуту назад смутившим меня глазам.

— Сиди уж, дорогой, не буди детей заранее. Я ведь сто раз напоминала тебе прислать рабочих и наладить автоматику.

— Этот ключ? — уточнила я, открыла дверцу и выставила в нее зонт. Но его опять заело.

— Гастон, дай ей мой, — распорядилась сестра.

— Не нужно, я все равно мокрая. — Я повернулась, опуская ноги на землю из машины, и охнула от неожиданности.

— Ты же видела, что Беа хромает! — взорвался Гастон, а в следующую секунду он уже выскочил из машины, причем с Люком на руках и с раскрытым зонтом. — Болит нога?

— Да все в порядке, Гастон, — с опозданием сказала я. Я все еще сидела наполовину в машине. — Просто воды по щиколотку.

— Ты кто? — не узнал меня в темноте проснувшийся Люк.

— Это я, тетя Беа, малыш.

— Давай ключи. — Гастон смотрел мне прямо в глаза.

Я послушно протянула связку. Новое выражение его глаз и иная интонация завораживали.

— Ты хоть ребенка-то здесь оставь! — отчаянно воскликнула сестра.

— Моя любимая тетя Беа-Беа! — неожиданно громко проблеял Люк и радостно перебрался ко мне на колени.

— Тетя Беа? — раздался с заднего сиденья удивленный голосок Рене. — Моя тетя Беа? А где папа?

— Боже мой! — взмолилась Кларис. — Всех детей перебудили! — И перегнулась через спинку сиденья. — Спи, маленький, давай я тебя укрою.

— А папа? Где мой папочка? — трагически разрыдался Рене, вызвав аналогичную реакцию у своего брата, только что благополучно обмякшего, уткнувшись в мое плечо.

— Папочка сейчас придет, — медово заворковала Кларис. — Папочка откроет воротики и придет. Спи, мой маленький, мой сладкий, мой пряничек.

«Пряничек» несколько утих, но все так же настойчиво требовал папочку, одновременно ревнуя своего брата ко мне. Я же в свою очередь успокаивала Люка.

— Долго мне еще тут мокнуть?! — недовольно крикнул из темноты Гастон. — Ты собираешься заводить машину в гараж?

— Просто ужас какой-то. — Кларис вернулась к рулю. От одного звука папиного голоса слезы близнецов мгновенно высохли. — Ведь большие уже, почти пять лет, через год в школу. А ни на минуту не могут расстаться с отцом!

— Но ведь он же работает, а они целыми днями с няней?

— Вот именно, днями. А сейчас ночь — его время. Они ж не уснут, как бы поздно он ни явился. И он прекрасно это знает, а все равно… — Она растерянно взглянула на детей.

— Юбочный вопрос? — намекнула я.

— Именно… Рене, милый, да сиди же ты, не вставай на ходу! А утром — первым делом к папе в постель. Хорошо хоть перестали устраивать истерику, когда он уходит в контору. А я для них — пустое место, — горько шепнула она перед тем, как выключить двигатель. — Вылезай. Донесешь Люка? Я возьму Рене. Иди, малыш, к маме на ручки.

Но малыш не пожелал остаться у мамы на ручках, потому что увидел отца, запиравшего гаражные ворота, и со всех ног кинулся к нему.