Арифметика любви - Линн Грэхем

Когда Фрэнки медленно и с большим трудом открыла глаза, первое, что она почувствовала, — сильная головная боль. Она обвела комнату взглядом. Странное и совершенно незнакомое помещение.

Каменные стены, узкие стрельчатые окна, больше похожие на окна замка, огромных размеров комната с массивной старинной мебелью готического стиля.

Краем глаза она уловила какое-то движение и повернула голову. Темная мужская фигура выступила из тени. В одно мгновение все всплыло в памяти. Фрэнки с трудом села. Спутанные пряди волос рассыпались вокруг, пылающего лица.

— Ты! — воскликнула она.

— Я вызову доктора, — отозвался Сантино, подавшись вперед, чтобы дернуть шнур звонка, свисающий за кроватью.

— Не трудись! — процедила Фрэнки сквозь зубы, отбрасывая простыню и намереваясь встать. Комната поплыла у нее перед глазами.

Она прижала пальцы к вискам. Сильные руки решительным движением снова уложили ее на подушки.

— Не дотрагивайся до меня! — вскрикнула Фрэнки, отказываясь сдаваться собственной телесной слабости.

— Помолчи, — кратко скомандовал Сантино. — Дурной характер уложил тебя в эту постель, а мог бы и убить!

Как смеет он разговаривать с ней подобным тоном?

— Твои дурацкие игры уложили меня в постель! Ты виноват, что я упала!

— Я виноват? — не в силах поверить, повторил Сантино. — Ты замахнулась на меня!

— В следующий раз не промахнусь! Куда ты меня завез? — Фрэнки злобно огляделась. — Я хочу вернуться домой!

— Но ты дома. Ты со мной, — неторопливо проговорил Сантино.

— Ты сошел с ума… ты — безумец! — беспомощно восклицала Фрэнки. — Что ты сделал с моей машиной?

— Поскольку она тебе больше не нужна, я вернул ее фирме проката.

Дверь открылась, и в комнату вошел высокий, видный мужчина лет пятидесяти.

— Я — доктор Орсини, синьора Витале. — Он поставил чемоданчик на столик рядом с кроватью. — Как вы себя чувствуете?

— Я не синьора Витале, — неуверенно проговорила Фрэнки.

Доктор посмотрел на Сантино. Тот улыбнулся, слегка пожал плечами и, что-то взяв с туалетного столика, протянул доктору.

— Что это? Что ты показываешь ему? — тревожно спросила Фрэнки.

— Одну из наших свадебных фотографий, саrа miа![1]— Сантино бросил на нее испепеляющий взгляд из-под роскошных черных ресниц.

Фрэнки злобно воззрилась на фотографию, на которой была она, шестнадцатилетняя девочка, в старомодном свадебном наряде, влюбленно и с обожанием смотрящая на Сантино. В улыбке Сантино видны скорее стоически сжатые зубы, а вовсе не романтический пыл!

Слезы затуманили ее глаза. Внезапно она поняла, что ненавидит Сантино! Ему не обязательно было устраивать эту свадьбу. Когда он осознал тяжесть ситуации, в которой они оказались, то вполне мог бы тайно вывезти ее из деревни и отправить домой в Лондон. Но он просто уступил гневным требованиям ее деда и женился на ней!

— Этот человек некогда был моим мужем, но сейчас он мне не муж. Фактически…

— Саrа… — процедил Сантино отвратительно снисходительным тоном.

— …он угнал мою машину! — решительно закончила Фрэнки.

Старательно избегая смотреть на нее, доктор Орсини что-то прошептал Сантино.

— Франческа… — пробормотал он. — Я знаю, что сейчас ты не слишком хочешь видеть меня, но твои дикие истории начинают звучать немного странно.

Она бросила на Сантино такой испепеляющий взгляд, который свалил бы и носорога. А ему — хоть бы что. Чувственный рот Сантино растянулся во всепрощающей улыбке, белые зубы блеснули на фоне бронзовой от солнца коже.

— Grazia, саrа…[2]

— Думаю, вам будет приятно узнать, что на рентгеновском снимке все чисто, — успокаивающим голосом сказал ей доктор Орсини.

Он ей не верит; этот человек не поверил ни единому ее слову!

— Снимок… какой снимок? — забормотала она.

— Вчера вечером, пока ты была без сознания, тебе сделали рентген, — сообщил Сантино.

— Вчера вечером?.. — растерянно повторила она.

Сантино утвердительно кивнул:

— Ты пришла в сознание только сегодня утром.

— Где делали рентген? — выдавила она.

— В лазарете монастыря Святой Марии.

Я в монастыре? Возможно, в палате для очень богатых пациентов? Голова Фрэнки закружилась.

— Ваш муж очень тревожился и принял все меры предосторожности, — спокойно, объяснил доктор. — Постарайтесь не волноваться, синьора.

— С моими нервами все в порядке, — пробормотала Фрэнки.

Голова сильно болела, а мысли путались. Может быть, она лежит до сих пор без сознания. Это самое соблазнительное объяснение. Но было нечто ужасающе реалистичное в том, как Сантино непринужденно разговаривал с доктором, как провожал его до двери, извиняясь за то, что задержал его, и желая благополучно добраться до дома. Ее итальянского хватало, чтобы понять этот короткий диалог.

— Ты проголодалась? — спокойно поинтересовался Сантино.

Фрэнки неуверенно покачала головой.

— Я хочу, чтобы ты объяснил, что происходит.

Сантино посмотрел на нее, и его губы скривились в сардонической усмешке.

— Я решил, что пришло время напомнить, что у тебя есть муж.

— Последний раз повторяю… ты мне не муж!

— Наш брак не был ни аннулирован, ни прекращен разводом. Таким образом, — терпеливо рассуждал Сантино, — мы по-прежнему муж и жена.

— Ни за что! — бросила Фрэнки. — Наш брак был аннулирован!

— Ты в это действительно веришь? — удивился Сантино.

— Я не просто верю, — возразила Фрэнки. — Я знаю точно, потому что это правда!

— И как же называлась юридическая фирма, которая оформляла документы… некие господа Свитбери и Хачинс? — поинтересовался Сантино.

Фрэнки беспокойно заморгала.

— Да, именно так… и сам факт, что тебе известно это… — она внезапно задохнулась, — подтверждает, что ты знаешь, что мы не женаты много лет!

— Неужели? — Сантино прошелся к окну и грациозно повернулся лицом к ней. — Аннулированный брак означает, что его никогда и не существовало. Тогда не угодно ли согласиться, что, если бы наш брак был аннулирован много лет назад, я бы не имел перед тобой финансовых обязательств?

Совершенно не понимая, куда он клонит, Фрэнки кивнула, слегка наморщив лоб.