Последний Фронтир. Том 1. Путь Воина - Вероника Мелан

Когда кто-то безжалостно заколотил в деревянную дверь, Лин развернулась к стене и накрыла голову подушкой. Еще ведь не рассвело, еще даже просвет в окне-дыре не посерел.

— Картым-па! Уж! — грозно орал кто-то из-за двери.

Эта свистопляска для Рим — вот пусть она и поторопится.

Соседка, тем временем, уже бодро спрыгнула с кровати и, судя по звуку, натягивала одежду. Лин мстительно слушала пыхтение и радовалась тому, что ей — неучу и бездарю — пока предстоит перебирать семена из мешков. Или чего там ей прочили?

В темной келье чертыхались и матерились.

— Картым-па! Урум!

Урум-урум… Что бы это ни значило, к Лин оно не относилось, и от этого хотелось злобно-весело оскалиться — давай, сожительница с верхней полки, поторопись.

Когда за Рим закрылась дверь, Белинда счастливо выдохнула и перекатилась на спину — сейчас понежится в тишине, успокоится после криков этого ненормального и поспит еще пару часиков. А там уже и мешки с зерном…

— Ашта кы? Тагыл умпа. Ы!

Дверь почему-то снова распахнулась; пришлось поднять голову и прищуриться.

Смотрели прямо на нее — на Лин.

— Давай, отдирай жопу! — прошипела Рим. — Сказали, что сегодня ты начинаешь с нами.

С кем?

Ей хотелось замотаться в одеяла. Нет-нет, у нее медленный старт — сначала щадящие тренировки, подготовительные упражнения, или что там дают новичкам?

— Ахта ты! Друм-друм!

Мужик с голым торсом и в одних штанах (местный тренер?) казался ей ненормальным — слишком злобным. Глядя на новенькую, он недобро сверкал глазами.

— Давай уже, одевайся! Ты всех задерживаешь! — заорала Рим, и Белинда против воли подскочила с кровати. Она хотела сказать — я не иду, скажи им, что я не иду, — но уже почему-то принялась натягивать рубаху.

Бежали не быстро. И босые.

Первый факт Белинду радовал, второй напрягал. Впереди тренер, затем одетые в те же штаны и рубахи, что и на девчонках, парни. Затем Рим. Белинда замыкала цепочку.

Господи, она бежит. Сорвалась куда-то ни свет, ни заря и бежит. Хотя в жизни не бегала.

Тренер что-то кричал; она не понимала ни слова.

Холодные каменные полы монастыря миновали быстро, выбежали на улицу, свернули влево, обогнули угол, а дальше куда-то в поле.

У нее мерзли ступни; изо рта валил пар. Цепочка набирала скорость.

Так его растак это утро. Почему ее не предупредили, что все начнется так споро?

— Каштым! Каштым!

Быстрее, еще быстрее; мелькали впереди стопы и локти соседки. Подскакивал вверх-вниз ирокез. Поле не заканчивалось — поле, кажется, стелилось до дальней стены.

Ошалевшая Лин не смотрела ни вперед, ни по сторонам — она шумно дышала и пялилась исключительно себе под ноги, опасалась наступить на что-нибудь жесткое. Стекол, здесь, наверное, не валялось — монахи мусор не раскидывали, — но как быть с камнями?

До самых костей пробирал утренний холод; ее знобило от стылой земли, от страха и от того, что лишь в мечтах осталась теплая кровать.

— Арум-мы! Таркан!

Медленно светлело; над землей стелился туман. А сквозь туман прямо по курсу проглядывало что-то блестящее…

Озеро? Она глазам своим не поверила, когда поняла, что перед ними озеро. Нет, не узкая речка, не лужа — просторная водная гладь, противоположный берег которой не виден.

А у кромки воды вертикальная лесенка и трамплин. Тренер ловко взобрался наверх первым — оттолкнулся от доски, сгруппировался, полетел в воду. Разлетелись по сторонам, впуская внутрь человеческое тело, брызги. Секунда — и мужик уже быстро плывет, загребая руками им же самим созданные волны.

А дальше на трамплин, похожие на ловких обезьян, один за другим полезли в порядке очереди ученики.

Лин пришлось напрячься и ускориться, чтобы догнать Рим:

— Я туда не полезу! — прохрипела она на бегу.

— Полезешь! — процедили ей сквозь зубы.

— В одежде? Я плохо плаваю… Вода, наверное, ледяная…

Рим обернулась, и лицо ее сделалось похожим на маску недоброго деревянного бога.

— Если ты не прыгнешь, нас всех остановят. Мы вылезем на тот берег в мокрой одежде и околеем, пока будем тебя ждать.

— Но… я не хочу…

— Тогда вали отсюда, поняла? Или прыгай. Или вали.

Дельный совет.

Валить не хотелось. Прыгать в воду хотелось еще меньше. Вот уже шестой человек булькнулся в озеро, за ним седьмой. Между ним и Лин еще шестеро. Парни плавали, как угри, она же до смерти боялась ледяного касания влаги.

А берег все ближе.

— Прыгай, поняла? Или пошла отсюда!