Дневная красавица - Жозеф Кессель

Она уходила в соседнюю комнату, только чтобы почитать газеты. Они стали теперь ее наваждением. Они изобиловали подробностями о ней, где в разных дозах присутствовали перемешанные друг с другом фантазии и правда. Все остальное было известно, а вот загадка Дневной Красавицы вызывала всеобщий интерес. Репортеры расспрашивали госпожу Анаис и обитательниц ее пансиона. Были описаны во всех деталях платья Дневной Красавицы, которые она носила на улице Вирен. Обсуждали, как она проводила там время. Наконец один журналист появился и у Серизи.

Северина подумала было, что она уже разоблачена, но молодой человек пришел всего лишь справиться о самочувствии раненого. Этот визит заставил Северину обратить внимание на то, что состояние Пьера не улучшается. А вечером профессор Анри сказал ей непривычным для него мягким тоном:

— В целом Серизи останется теперь таким на всю жизнь. Умственные его способности сохранятся в полном объеме. Возможно некоторое улучшение речи, движений шеи, рук. Но от таза и ниже его тело мертво.

— Спасибо, доктор, — сказала Северина.

У нее появилось желание смеяться, смеяться без конца, до конвульсий. Вот куда она завела Пьера: он не сможет больше жить, как все люди, но зато полностью сохранит их возможность страдать.

Днем позже он попросил газеты — профессор разрешил ему читать.

— Он слишком много думает обо всем, чтобы лишать его этого, еще и этого, — сказал врач Северине.

И сам Пьер, видя мучительные колебания Северины, выговорил по слогам:

— Я не боюсь…

Он хотел добавить «дорогая», но это слово у него еще не получалось.

Его руки долго блуждали, пока им удавалось взять то, что ему хотелось; Северине приходилось переворачивать ему страницы газет. Поскольку там только и говорилось что о Дневной Красавице, Пьер с любознательностью больных заинтересовался этой женщиной, из-за которой его совершенно беспричинно ударили ножом. Он не мог много говорить, но его выразительный взгляд, обращенный к Северине всякий раз, когда он читал это имя, невыносимо ее терзал. Скоро вот эти же глаза, больше чем когда-либо наполненные мыслью о ней, увидят ее фотографию под знаменитым прозвищем. Отсрочка приближалась к своему концу. Она уже знала, когда наступит час расплаты. Во вторник утром судебному следователю станет известно все. А была уже пятница.

В воскресенье горничная вошла в комнату и сказала Северине, что ее просят к телефону.

— Это какой-то господин Ипполит, — сказала она с отвращением. — У него тоже странный голос.

Северина не сразу взяла трубку. Что еще предстоит ей услышать? И насколько еще сократится отпущенная ей передышка? Но она побоялась дать толчок новой катастрофе. Ипполит, не вдаваясь в подробности, потребовал, чтобы она немедленно пришла на причал озера в Булонском лесу.

Он тяжелым взглядом провожал бежавшую по воде мелкую рябь. Плечи его слегка сутулились, что две недели назад показалось бы Северине совершенно невероятным, а щеки были цвета мышьяка. Когда Северина приблизилась к нему, огромное тело его слегка вздрогнуло, уголки губ тронула уничтожающая гримаса. Однако это длилось лишь одно мгновение, а потом лицо его снова приняло прежнее выражение.

— Садись, — сказал он безжизненным голосом, показывая на взятую напрокат лодку.

Северина решила, что он собирается ее убить, и великий покой снизошел на нее. Ипполит сделал несколько гребков. Он не прилагал никаких усилий, но его мощь даже в состоянии покоя была такова, что они быстро оказались на середине озера. Он снял руки с весел и сказал усталым тоном, который сохранял до конца разговора:

— Здесь можно говорить. В баре нас бы продали. А здесь…

Их лодка затерялась среди остальных, наполненных криками лодок. То был летний воскресный день.

— Марсель дал мне знать, чтобы я увидел тебя, — продолжал Ипполит, — и чтобы я тебе передал, что ты можешь не беспокоиться. Он тебя не выдаст. Это он так решил. Я-то, скажу я тебе, я бы сразу тебя выдал. У него хороший адвокат, это я его ему выбрал. С Дневной Красавицей, сидящей на скамье подсудимых, он мог бы в ус не дуть. Ничего преднамеренного — драма ревности, и больше ничего. Это выглядело бы красиво. Да я даже не посмотрел бы на него — выдал бы тебя. Но он велел передать мне, что тогда расскажет о тех двух парнях, которых он убил. Он так бы и сделал. Он такой.

Ипполит сжал свои челюсти, которые потеряли прежнюю упругость.

— Можно сказать, тебе повезло. Альбер избавил тебя от неприятностей, молчу и я. Марсель через меня велел тебе передать, чтобы ты его ждала. Он сбежит с каторги; он вернется — ему помогут. Он хочет, чтобы ты осталась его женщиной. Ты меня слышишь?

Ипполит сурово смотрел на Северину, но она простонала:

— К чему все это? Послезавтра Жюльетта пойдет к судебному следователю и меня арестуют.

— Какая еще Жюльетта?

— Моя горничная. Она видела Марселя у меня.

— Постой, — сказал Ипполит.

Он погрузился в глубокое раздумье. Если он не вмешается, непредвиденное свидетельское показание поможет раскрыть, кто такая эта Дневная Красавица. Честь и интересы Марселя были бы спасены. Но вот только согласится ли он на нейтралитет Ипполита? И не отомстит ли он, с его бешеным характером, так, как пообещал? В течение долгих минут Ипполит взвешивал эти противоречивые шансы, а также свой долг друга; Северина даже и не догадывалась, что в эти минуты решалась ее судьба.

— Она может пойти к следователю, — сказал наконец Ипполит, — но это ничего не изменит, если, конечно, я не захочу, чтобы что-нибудь изменилось. Анаис и ее женщины у меня в руках. Тебе надо будет только все отрицать, и тебе поверят скорее, чем твоей служанке. Но она не пойдет, так будет лучше.

— Вы собираетесь?.. — прошептала Северина.

— Не бойся. Я бью редко, и только когда это нужно. Я с ней поговорю. Этого хватит. Как я бы поговорил с другим, с тем, которого Марсель упустил.

Он направил лодку к берегу. Перед тем как причалить, он спросил:

— Ты не хочешь ничего передать Марселю? Северина посмотрела Ипполиту прямо в лицо.

— Пусть он знает, — сказала она, — что после моего мужа нет на свете мужчины, которого бы я любила больше него.

Интонация ее голоса, похоже, тронула Ипполита. Он покачал головой и сказал:

— Я читал, что твой муж наполовину погиб. А я-то говорил, что ты везучая. Все пошло наперекосяк. Ладно, а по поводу Жюльетты можешь не беспокоиться. Иди спокойно к своему больному, бедная девочка.

Возвратившись домой, Северина увидела профессора Анри, сидящего возле Пьера.

— Я воспользовался воскресеньем, чтобы побыть немного с Серизи, — сказал врач. — Я объяснил ему, как обстоят его дела. Недели через две вам нужно будет отвезти его на юг. Солнце — друг мышц.

— Ну что, милый, ты доволен? — спросила Северина, когда они остались одни.