Безмолвное море - Алексис Винг

Как только солнечные лучи коснулись земли, я спохватилась с кровати и мигом вылетела из комнаты. Кухарка сонно потирала глаза, на ходу засыпая, в то время как я нервно ёрзала на стуле, когда сидела за обеденным столом. Мне подали завтрак, который я мигом проглотила, забыв даже пережевать части пищи. Сопровождающие меня люди тоже постепенно собирались, завтракали и готовили своих коней к поездке.

Глупо было надеяться, что молодой принц встанет пораньше для того, чтобы попрощаться со мной и пожелать мне доброго пути. Но я всё же надеялась… Хотя ещё вчера ночью я слышала, как громко галдела королевская свита во дворе замка. Среди них был и Чарльз. И хоть я сомневаюсь, что он был также весел и радостен, как другие, но всё же он просидел до самого конца вечера: я заметила его удаляющуюся фигуру, когда стояла на балконе и дышала свежим воздухом, так как не могла заснуть. Хозяева дворца потрудились на славу: шампанское лилось рекой и опьяняло всех участников веселья. Так что я не думала, что кто-то из числа вчерашних отдыхающих проснётся сегодня так рано. На самом деле, я даже желала этого. Мне не хотелось сейчас видеть и общаться ни с кем из французского и даже английского двора. Но где-то в глубине души я горячо надеялась на то, что мой дорогой друг проводит меня. Я бы не обиделась на него и не держала на него зла, если бы он забыл обо мне или предпочёл отсыпаться после бурно проведённой ночи. Но я страстно хотела увидеть его перед отъездом, услышать хоть одно слово, произнесенное им, взглянуть ему в глаза и придать самой себе сил перед тем, что меня ожидает впереди.

Я панически смотрела на то, как слуги мельтешат передо мной и уже завершают все приготовления к путешествию. Испуганными глазами я глазела на этих людей и не видела среди них того лица, которого желала увидеть больше всего. Меня обнял прохладный утренний ветер, и я почти продрогла на той земле, на которой стояла. Кожу лезвием резал холод, но я будто и не чувствовала ничего. Все мои мысли, все мои чувства были направлены на одного человека. Хотелось разрыдаться как избалованный ребёнок от того, что моё заветное желание не сбылось. Но тут кто-то сзади тихонько сказал:

– Хотели уехать, не попрощавшись? – Я повернулась к нему и увидела своего прекрасного принца. Солнце ещё не показалось во всей красе на небосводе, но я чувствовала, что согреваюсь от одного взгляда этого мужчины, от одной его улыбки.

– Я бы не уехала, не сказав вам «до свидания». – Мы смущённо посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. Ветерок бережно раздувал его светлые волосы и оголял красивый острый лоб. Я не могла не налюбоваться им, и, чувствую, он тоже смотрел на меня с восхищением. Под кожей быстрыми ударами бился пульс, и я бы окончательно лишилась чувств, если бы кто-то позади, видимо слуга, не доложил мне о том, что все готовы к поездке. Я поблагодарила этого человека, не поворачиваясь, не смея отворачиваться от своего друга. Наши руки пусть и находились вдали друг от друга, но всё же переплетались между собой невидимыми нитями. Пусть мы стояли на расстоянии вытянутой руки, но где-то там, в параллельном мире, мы обняли друг друга и скрепили наше прощание поцелуем.

Грусть зеркальным отражением всплыла в наших глазах, но мы постарались не выдавать себя никому, поэтому улыбались, хоть и улыбки наши были похожи на линии горизонта. Они разделяли реальность и вымысел, грусть и радость, жизнь и мечту. Мы находились под этой линией, на земле, в реальной грустной жизни, хотя давно мечтали побывать где-то там, где мы были бы вместе, пусть это было бы обычным вымыслом, но радостной мечтой. Интересно, есть ли где-то это место на Земле, где мы можем быть собой и не скрывать своих чувств?

– Мне пора. – Мне бы так не хотелось произносить этих слов, но я не могла долго задерживаться, ведь путь до моего родного дома был не таким уж и близким. Чарльз так быстро поднял руку и опустил её на мои холодные пальцы, что я не сразу поняла, что происходит.

– Будьте осторожны, Адриана. Если будет нужна помощь, пишите. Я приеду. – Его самоотверженность и готовность услужить мне, обычной поданной, была для меня дороже всех подарков, о которых я так мечтала ещё совсем недавно.

– Спасибо вам огромное, ваше высочество. Я ещё вернусь. Обещаю. – Я почувствовала дрожь в голосе от того, что испугалась, что, возможно, это последняя наша встреча с принцем. Но эту мысль я быстро отсеяла прочь, так как была уверена, что, несмотря ни на что, я не останусь жить под одной крышей с отцом. Уж слишком он стал мне ненавистен.

Я присела в реверансе, улыбнулась принцу и направилась в сторону своей лошади. Без особых усилий я умостилась в седло, убрала выбившуюся прядь волос с лица и вновь взглянула на принца. Он выглядел сильно уставшим, грустным и обеспокоенным. Мне хотелось как-то развеселить его, утешить, но я не знала, что придумать. И тогда я, когда все двинулись с места и рысью поскакали вперёд, обернулась к Чарльзу и крикнула:

– Постарайтесь не искать приключений без меня. – Подмигнула ему, пришпорила коня и пустилась вскачь, но я всё же услышала доносившийся позади смех принца, который порадовал меня.

Мне не хотелось думать о том, что же ожидает меня, когда мы завершим свой путь, поэтому я старалась думать о чём угодно, только не о том, что дома страдает от болезни моя мать. Хотя мы с ней не были близки, мне всё равно было нестерпимо жаль её и хотелось помочь ей как-то, облегчить её боль. Встречи с отцом мне хотелось избежать больше всего. Я не знала, как вести себя с ним и была уверена, что, когда увижу его, не смогу сдержаться и в порыве гнева скажу или сделаю что-то плохое. В связи с последними событиями я становилась непохожей на саму себя и это меня пугало. Страх за смерть ещё одного близкого человека медленно убивал меня изнутри, как яд. Но больше всего меня раздражал тот факт, что я не знала, как помочь этим людям: матери и Чарльзу. Собственная слабость приводила меня в уныние.

Мы провели в пути около трёх дней, останавливаясь то на постоялых дворах, то в презентабельных гостиницах. Наконец, мы добрались до моего родного города. Казалось бы, я ещё совсем недавно жила здесь, ездила в карете на рыночную площадь, ходила на званые вечера и балы к знатным людям. Но мне почему-то казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Этот город был для меня чужим и мне не хотелось в него возвращаться, возможно, потому, что я уже нашла свой дом. Мы приблизились к дому, и я почувствовала укол в самое сердце. Сад, некогда слывший самым красивым и ухоженным в городе, был напрочь переполнен сорняками и завядшими цветами. «Как так вышло, что наш садовник забыл позаботиться о цветах? И разве не мой отец говорил, как важно содержать дом в порядке и изяществе, даже в самые трудные времена, чтобы не вызывать подозрений у соседей? Что случилось и почему здесь так тихо?» – спрашивала я у себя, когда переступила порог дома и поднималась верх по лестнице к спальне матери. Из слуг я встретила только конюха Честера, кухарку Ванессу и старого прихрамывающего лекаря – верного друга нашей семьи – француза Стефаньо. Все они попеременно сидели подле кровати моей матери, которая лежала с закрытыми глазами так тихо, будто уже не дышала вовсе. В комнате было прохладно, несмотря на растопленный камин. В воздухе застыл запах мочи и мне стало так тошно, что, казалось, вот-вот и к горлу подступит рвота. Увидев бледное лицо матери, я почувствовала, как дёргаются мои веки: я силилась над собой, не хотела заплакать. Поманила Стефаньо к себе и, когда мы вышли из комнаты, я прямо-таки накинулась на него с вопросами: