Нет тебя прекраснее - Диана Холквист

Жасмин обнаружила, что опять стоит, прижавшись затылком к прохладной стене, и дышит. Господи, что же делать? Она взрослый человек, у нее есть работа, есть ответственность и обязанности. Нужно просто войти в эту чертову комнату.

Жасмин отлепилась от стенки и подошла к порогу. На нее пахнуло теплом и гулом голосов. Рядом с дверью Жасмин увидела небольшую табличку с порядком выцветшей надписью «Максимальная вместимость – 49 человек». Она не хотела, не хотела, но ноги вынесли ее обратно в коридор. Мимо проходила молодая женщина: мини-юбка и крошечный топ придавали ее хрупкой фигурке дополнительную эфемерность. Она остановилась и с тревогой воззрилась на Жасмин.

– С вами все в порядке? – спросила она.

– Конечно, спасибо, – пробормотала Жасмин.

Молодая женщина торопливо оглянулась по сторонам, запустила пальцы в крошечный кармашек, нашитый на юбке, и протянула Жасмин две пурпурного цвета пилюли:

– Держи. Это поможет.

– Надеюсь, это цианид, – отозвалась Жасмин. Девушка хмыкнула и переложила таблетки в ее ладонь. Потом она нырнула в гул голосов и жаркий воздух комнаты. Жасмин несколько секунд смотрела на таблетки. Ее ладонь была влажной от пота, и на ней уже отпечатался пурпурный след. Покачав головой, она сунула таблетки в сумку. Заглянула в комнату. Теперь в зале оставалось одно-единственное свободное место – стул в последнем ряду с краю, рядом с толстым дядькой. Его огромная седая борода покоилась на необъятном животе. Дядька ел сандвич, с которого капала горчица и еще что-то. Жасмин почувствовала, как к горлу подступает дурнота.

Она заставила ноги двигаться и наконец преодолела порог. И опять прислонилась к стене тут же, у двери. «Ну вот я и внутри, – сказала она себе не без гордости, – а садиться совсем не обязательно». Пот стекал из-под волос и заливал глаза. Она вытерла ладонью лоб и только потом вспомнила, что держала в руке пурпурные таблетки и теперь, вполне вероятно, у нее праздничная раскраска на лице. «Господи, пристрелите меня кто-нибудь, – думала она. – Чем так мучиться, лучше уж сразу…»

В комнату вошел исполнительный директор проекта, Аллен Макманн, и его помощник – Эрик Пагалицци. Собравшиеся притихли. Эрик шел небыстро, но при этом с пыхтением выдыхал воздух из широких ноздрей. Он до смешного походил на большого сопящего пса, и Жасмин сразу поняла, почему за глаза его зовут собачьей кличкой Пагстер.

Если уж продолжать собачьи аналогии, то мистер Макманн был похож на гончую – изящного пса, несомненно, самых аристократических кровей. Никто и никогда не называл исполнительного директора иначе, чем мистер Макманн. Он производил впечатление на любого: высокий, стройный, с кожей темно-шоколадного цвета. Роскошный, но стильный и не крикливый костюм темных тонов, галстук в тон и еще тонкий кашемировый свитер под пиджаком. Однако в отличие от Жасмин и многих других в зале он выглядел абсолютно свежим, словно внутри этого человека был персональный кондиционер. Начальство уселось в первом ряду.

– Итак, пора начинать! – рявкнул Пагстер. – У нас времени всего час. Декораторы – вперед!

Художник по декорациям и трое его ассистентов сорвались со своих мест и устремились к столу, волоча с собой модель сцены. Они осторожно утвердили ее на поверхности шаткого столика и преданно уставились на мистера Макманна. Модель закрывала белая ткань, хотя в зале не было человека, который не видел бы ее на той или иной стадии готовности. Да и сегодня все успели осмотреть готовый продукт (все, кроме Жасмин,), и надо сказать, что модель вызвала немало споров. Технический директор ее одобрил, его заместитель стопроцентно возражал, а осветители так и не пришли к единому мнению, можно ли вообще будет эту штуку хоть как-то осветить. Однако теперь все делали вид, словно с нетерпением ждут чего-то нового и неизвестного. Во всем этом имелся свой резон: скоро будут сформированы фракции и группы поддержки, и если у модели окажется слишком много противников, интриги и разногласия могут серьезно осложнить работу над спектаклем.

Художник по декорациям сделал решительное лицо, сжал губы и сдернул ткань.

Жасмин, как и все остальные, уставилась на модель. Декорация представляла собой фасады домов, повернутые друг к другу под углом к сцене. Меж ними вдаль убегала темная дорога. Постройки больше всего напоминали ранчо – этакие сельские дома американского Юга. А куда, черт возьми, они подевали балкон? – с глубоким изумлением спрашивала себя Жасмин. Все знают, что в «Ромео и Джульетте» должен быть балкон. Не может же Ромео заскочить во двор к соседу и там читать свои стихи, глядя на заднее крыльцо.

Мистер Макманн сидел в первом ряду. Он положил ногу на ногу, и Жасмин вытаращила глаза и едва не ахнула вслух. На исполнительном директоре были носки в клеточку самой что ни на есть дикой расцветки. Жасмин моргнула и взглянула еще раз. Нет, они никуда не делись – розовые, зеленые, желтые и голубые клеточки жизнерадостно выглядывали меж темных брюк и дорогих кожаных туфель. «Это самые невозможные носки, какие я только видела в своей жизни, – думала Жасмин, на секунду позабыв даже о декорациях. – Надо же, такой стильный, уверенный в себе мужчина – и такие абсурдно смешные носки. Это прекрасно, – решила она. – Он не может считаться стопроцентным красавцем в таких носках. И я не могу бояться человека, который носит смешные носки. Более того, если я стану смотреть на них, мне будет гораздо легче». Она даже улыбнулась. Мистер Макманн пошевелился, и носки дружески подмигнули Жасмин.

Пока Жасмин договаривалась с носками о сотрудничестве, мистер Макманн засыпал художника вопросами. Очень маленькая авансцена – как, интересно, он представляет себе битву на мечах в таких тесных декорациях? Разговаривал ли он с хореографом? И почему там наверху сплошное небо? Это что, Небраска? Актеры будут казаться незначительными на фоне таких просторов! Художник отбивался, но, в конце концов, ушел на свое место, пообещав обдумать все сказанное и внести необходимые изменения. Мистер Макманн кивнул Пагстеру, который крикнул:

– Следующий! Обсуждаем костюмы! Артуро!

И страх, отступивший было перед ярким клеточно-носочным великолепием, тут же вернулся. Он вцепился Жасмин в горло, перехватывая дыхание, лишая кислорода. Все оглядывались, глазами отыскивая Артуро. Жасмин стояла молча, словно приросла к полу. Ноги не двигались, зато нос вдруг начал подергиваться, как у кролика. Чудненько, самое время для новых симптомов тревожности и крайней застенчивости. Перестать, нужно перестать. Она прикрыла лицо ладонями, но ничего не помогало. Надо выбираться отсюда, а то ей сейчас кто-нибудь морковку предложит. Жасмин повернулась к двери, за спиной негромко гудели голоса. И над ровным шумом аудитории поднялся высокий и ясный голос Саманты:

– Жасмин, дорогуша, пора! – Палец с длинным ярко-красным ногтем указал на Жасмин, и все тотчас уставились на девушку. – Ну, выходи, дорогуша, не стесняйся, мы тебя не съедим.

«Ой, а можно вы меня съедите? Тогда мне не нужно будет выступать…» Она застыла у двери, и тут Саманта вскочила с места и двинулась вперед, на открытое пространство.

– Если хочешь, я могу представить костюмы вместо тебя, Жас. Видишь ли, я полностью в курсе замыслов и планов Артуро.